Птицы и сны. С.-Петербургъ: хроники иномирья - Владимир Слабинский

знает эти средства, а кто-то – нет. Однако важно то, что искать и находить эти средства никому не запрещено. Дождь очистит рану и поспособствует ее скорейшему заживлению. Кроме этого, омовение водой, особенно, дождевой – лучшее средство для снятия порчи. Она смывает и нейтрализует вредную, колдовскую энергетику. Дождь, можете ли вы вызвать его?

Ближайший ко мне атлант усмехнулся.

– Нам многое ведомо… Судя по вопросу, вы раньше не задумывались, для чего мы – атланты – находимся в этом городе? Отчего нас призвали в самые красивые и богатые дома Санкт-Петербурга?

– Вы правы, я как-то ранее не задавался этим вопросом и не имею на него ответа, – перед моим мысленным взором развернулась панорама столицы – множество великолепных особняков, украшенных атлантами. Для чего они здесь и кто они? Ведь даже императорская семья доверила присмотр за дворцом не львам, грифонам или еще каким типичным охранникам, а именно атлантам.

– Мы – наследники древних погибших цивилизаций. Последние, кто сохранил свет знаний Атлантиды. Последние, кому ведомо не только прошлое, но и будущее. Город устоял на болоте неслучайно, это и наша заслуга. Придет время, и бард Александр Городницкий воздаст нам должное в неформальном гимне города:

                  … без питья и хлеба,

                  Забытые в веках,

                  Атланты держат небо

                  На каменных руках.

От сказанного атлантом у меня перехватило дух. Слишком невероятным было его утверждение. И все же я ему поверил. Не было в его словах ни похвальбы, ни стремления произвести впечатление на собеседника. Атлант сказал очевидное ему и не его вина, что на человека эта истина произвела ошеломляющий эффект.

Гений Петра Первого открылся мне новой гранью. Не только таланты и трудолюбие людей были его ресурсом. Не только на защиту небесных ангелов он уповал, посвящая им возводимые церкви и сам город. Петр привлек для войны с болотом неожиданных союзников. Тех, кто лучше кого бы то ни было в силу своей природы знал сильные и слабые места врагов.

Использовать против врага силу, схожую по природе с его черной силой – вот какой мотив скрывался за усилиями Императора, направленными на заселение столицы нежитью. Многие старинные боярские роды противились этому. Не бывало прежде на Руси, чтобы нежити давали вид на жительство и защищали ее безопасность, аналогично праву на жизнь других сословий. Привлекая нежить для осуществления своих целей, Петр и столицу возвеличивал, строя блестящую Российскую империю. Воистину, если строишь крепость, опирайся на ближних, если империю – на дальних.

Мне показались смешными собственные потуги скрыть от атлантов ничтожные обрывки знаний, которыми я владел. Гений самодержца не чурался их, а использовал наследников величайшей из земных цивилизаций для усмирения архаичной мощи болота!

Видать, не только покровительство святого Исаакия Далматского, не только тысячи деревянных свай, вбитых в болотную жижу, держат на поверхности величественный Исаакиевский собор, но и объединенная мощь духа жителей Санкт-Петербурга. Оттого-то и важно для города оставаться культурной столицей.

Если будет утрачена духовность, катастрофа неизбежна. Слишком многое в реальности града Петрова противоречит законам физического мира.

Среди прочего память подсказала: памятник Николаю 1, вопреки почтенной традиции скульптурной композиции, балансирует на двух точках опоры; Александрийский столп, являющийся подлинным украшением Дворцовой площади, имеет около 600 тонн веса, стоит без опор и растяжек, несмотря на большую амплитуду колебаний макушки, находящейся на рекордной высоте в сорок семь метров. А широченный Синий мост? А Литейный мост, многие годы поднимающий огромную лапу для облегчения навигации судов? Перечесть все чудеса Санкт-Петербурга невозможно.

Мои размышления прервала речь атланта:

– Если дождь поможет вам спасти нашего товарища, дождь произойдет. Но не спрашивайте, как это будет устроено. Вы, люди, еще не готовы принять древние знания Атлантиды. Вы – словно дети в своих страстях и поступках. А древние знания подобны огню, который может обогреть дом, но может его и сжечь. Может сделать вкусной пищу, а может убить все живое. Прометей, наш старший брат, принес огонь людям и был наказан за это богами. Не зависть двигала ими, как посчитали глупые греки, но сострадание. Предвидели олимпийцы, чем обернется дар величайшего из атлантов – сожженными городами, да кострами инквизиции.

Многие чувства проснулись в моей груди от слов атланта. Возникло желание оспорить сказанное, ибо не только черная сторона есть в истории человечества. Но я смолчал. Мы, люди, – прирожденные бойцы, во всякой поляне видим, прежде всего, поле для ристалищ. Во всяком противоречии – возможность доказать свою правоту. В споре для нас не истина рождается, а сила. Неслучайно философский принцип, используемый в науке, именуется «лезвие Оккама». Беспощадно, без тени сомнения отсеки лишнее и увидишь истину.

Я промолчал – и пошел дождь …

IV

Вначале еще сухое небо расцветилось сполохами молний, а чуть позже, после чудовищного грохота громовой канонады, хлынул ливень. Будто стена воды упала, нет, выросла между землей и небом. Невозможно стало разобрать, где находится запад, а где – восток. Перепутались стороны света, и само понятие их исчезло.

Доводилось мне мокнуть под тропическими ливнями, с чрезвычайным занудством изо дня в день заливающими землю. Не спасает от них ни зонт, ни плащ, ибо сам воздух настолько пропитывается влагой, что его проще пить глотками, нежели им дышать. Вода стоит в пространстве без всякого движения вниз или вверх, и хочется подобно рыбе обрести жабры.

Видел я дальневосточные тайфуны, страшные в дикой своей мощи. Когда за час с небольшим может выпасть годовая норма осадков, а земля, не имея возможности выпить такое обилие воды, сбрасывает ее в море гигантской волной. Горе в эту минуту тем, кто не смог укрыться на крутых склонах высоких сопок. Водяной вал уносит с собой все встреченное на пути: вековые деревья, тяжелые повозки и даже каменные дома.

Однако творение атлантов превзошло все мои ожидания. Казалось, вся мощь неба была задействована в этой стихии.

– Доктор, приступайте скорее к лечению. Подобный дождь невозможно поддерживать долгое время.

Понимая, что промедление смерти подобно в буквальном смысле этого выражения, я приступил к проведению лечения. Для достижения успеха необходимо превратить свое тело в идеальный проводник магической энергии. Это процедура столь же опасна, как освещение письменного стола энергией молнии, если кому-то вдруг придет в голову столь безумная идея.

Прежде всего, я снял с себя плащ и часть одежды, обнажив тело по пояс. Холод принялся крючить мои конечности, которые почему-то не потеряли чувствительность, (что было бы естественным в подобных условиях), но нестерпимо болели от переохлаждения. Струи дождя заливали мое