Исход - Алексей Яшин

фронт, и потемнело настолько, что мужчина на всякий случай положил фонарь в карман рубашки. Промежутки между молниями становились все меньше, а раскаты грома уже не успевали окончательно стихнуть и превращались в непрерывный и давящий на уши грохот. За всю свою жизнь Юрьев ни разу не видел, чтобы ненастье развивалась настолько стремительно. Глядя в окно, он предположил, что подобные неожиданности, возможно, вскоре станут нормой: такой планетарный сдвиг не может обойтись без последствий для погоды в отдельных районах и климата в целом. Смесь из строительного и бытового мусора, бетонной пыли и песка теперь поднималась выше крыш, погружая город в еще большую мглу. Непосредственно молнии теперь были не видны, лишь ослепительные вспышки на доли секунд окрашивали пространство за окном в светлые тона. Вся поднятая с земли муть периодически закручивалась в спиралевидные вихри, это атмосферный фронт рожал неустойчивые смерчи, структура которых не успевала достаточно четко сформироваться и рассыпалась о торчащие из асфальта тела высотных зданий. Однако даже такое положение вещей представляло определенную опасность, Андрей смог в этом убедиться, когда услышал со стороны кухни звук бьющегося стекла. Одновременно с этим он успел заметить две небольшие тени, с быстротой пули, юркнувшие мимо его ног под защиту массивного дивана: обычно грозу его кошки переносили более-менее спокойно, но точно не в этот раз.

За те несколько секунд, что затратил Юрьев для пробежки на кухню, пыль успела проникнуть в помещение, образовав там довольно плотную дымовую завесу. Даже через эту мглу мужчина успел заметить, что одна из створок окна полностью лишилась стекла, которое теперь крайне неприятно скрипело у него под ногами. Подхваченный вихрем небольшой кусок арматуры, подобно ракете с самонаведением, угодил прямиком в окно и тем самым освободил путь для большой порции едкой и всепроникающей пыли, которая не преминула воспользоваться таким негласным приглашением. После первого же вдоха эта взвесь заскрипела на зубах, однако на это уже некогда было обращать внимание. Для подобных случаев у хозяина дома было заготовлено несколько листов прозрачного поликарбоната, вырезанного под размер оконной рамы, однако Андрей и не предполагал, что придется заниматься ремонтом в таких экстремальных условиях. Словно потешаясь над мужчиной, вихрь вырвал из его рук первый же лист и буквально всосал его наружу, унеся в неизвестном направлении. Второй, хоть и несколько кривовато, но удалось прикрепить к раме, задействовав при этом довольно внушительную порцию нескольких видов скотча. Все это сопровождалось бомбардировкой мелких частиц мусора, которые интенсивно обстреливали ничем не защищенные окна, заставляя хозяина дома морщиться и напрягаться от осознания опасности и собственного бессилия. За это время кухонная мебель и утварь успела покрыться некой серой субстанцией, которая при малейшем движении норовила взмыть под потолок, а заодно и просочиться в рот, нос, глаза и уши. Лежащий в углу роковой кусок металлической арматуры теперь победоносно взирал на сотворенные им разрушения и уже закономерно не мог рассчитывать ни на малейшую толику снисхождения.

К обстрелу мусором теперь добавился еще и грохот от начавшегося дождя, который очень быстро перешел в стадию сильного ливня. Переменные порывы ветра то швыряли небесную влагу в окна, то закручивали ее по спирали, увеличивая время свободного полета каждой капли в несколько раз. Периодически начинал идти град, иногда достигающий размера перепелиного яйца, в такие моменты осадки сыпались с неба строго вертикально, а внешний шум достигал своего апогея. Частые вспышки молний подсвечивали этот водопад, создавая некий эффект присутствия на движущемся корабле во время сильнейшего шторма, начнись сейчас землетрясение – и иллюзия стала бы полной. В данный момент Андрей молил о двух вещах: чтобы с Мариной и их друзьями все было в порядке, и они пережидали этот локальный катаклизм в надежном месте. Вторым желанием была надежда на то, что остальные окна их жилища останутся целыми, и ему больше не придется демонстрировать чудеса экстремального ремонта. Из-за дивана за ним наблюдали две пары слегка испуганных глаз: Роська с Каспером поймали грустный взгляд хозяина, который тот бросил на полную канистру воды. Если бы они умели читать мысли, то обнаружили бы в голове Юрьева чувство глубокой досады от того, что всю эту воду придется потратить на уборку попавшей под раздачу кухни, а значит, еще одного похода к источнику теперь точно не избежать.

Внезапно налетевший ураган продолжался около часа и больше никаких сюрпризов Андрею не принес. Даже наспех закрепленный на искалеченной раме пластиковый лист напор стихии выдержал, мужчина счел нужным вслух похвалить качественный немецкий скотч, а также себя за то, что не продешевил с ним. Через пыльные подтеки на стеклах было видно, что искусственные сумерки вновь сменил обычный день, а сквозь мглу начали пробиваться островки голубого неба. По асфальту текли реки дождевой воды, которые довольно быстро исчезали во мраке бесчисленных трещин. Двор многоэтажки особых изменений не претерпел. Немножко досталось и стоящей возле подъезда Тойоте Юрьева: на крыше кроссовера лежало несколько обломков кирпичей, которые оставили после себя неприятные последствия. За машину Андрей не переживал, та все равно была в нерабочем состоянии, и мысленно он давно списал ее в утиль. К тому же в городе почти полностью отсутствовали дороги, а по оставшимся можно было передвигаться разве что на армейском вездеходе. А если еще учитывать имеющуюся у друзей информацию, то в ближайшее время основным средством передвижения в Северном полушарии будут лыжи или в самом лучшем случае моторизированные снегоходы.

– Гнездо, гнездо, я голодный и мокрый степной орел! Запрашиваю посадку. Прием! – громко хрюкнувшая рация заставила Юрьева вздрогнуть. Сашка, как всегда, придумывал себе разные позывные, упражняясь в степени остроумия.

– Гнездо – орлу! Лети себе с миром, мокрая курица. Прием! – Андрей настежь открыл одно из окон, чтобы впустить свежесть в квартиру.

– Свою орлицу я встретил, летим вдвоем! Твоя еще не дома? Прием!

– Марины еще нет. Прием!

– Странно! – Женя вырвала рацию у Шевченко и перехватила разговор. – Она должна была успеть прийти до урагана, сегодня работала тут, поблизости, и точно освободилась бы раньше. Прием!

– Женя, ты нечего не путаешь? Прием! – слова девушки заставили лоб мужчины наморщиться.

– Да точно, говорю тебе. Ее рация сейчас должна уже быть в зоне досягаемости, но молчит. Прием!

– Так, орлы, это меня уже напрягает! – Юрьев высунулся в окно и принялся внимательно разглядывать окрестности. – Женя, ты помнишь адреса, куда Марина должна была пойти? Прием!

– Точных адресов не помню, но могу вернуться на работу и узнать. Прием!

– Хорошо, всем стоять, никому не двигаться. Ждите меня, я переоденусь и спущусь к вам. Прием! – хозяин дома вновь закрыл окно и, вспомнив про недавний ураган, убедился, что никаких щелей не осталось.

– Что-то мне это не нравится. Очень не нравится! – эту фразу мужчина сказал уже самому себе и, еще раз взглянув на небо, двинулся в сторону коридора, прямо на ходу расстегивая пуговицы посеревшей от пыли рубашки.

* * *

– Вот эти адреса! – скомканный листок бумаги перекочевал от Жени к Андрею. – Первые пять Марина обошла до обеда, четыре остальных у нее были запланированы на вторую половину дня.

– Это же сколько вы таскаете на себе, если по пять продуктовых наборов за раз берете? – Юрьев отошел на шаг и попытался оценить фигуру девушки, которая не отличалась особой атлетичностью.

– На самом деле не так уж и много, – Женя согнула руку в локте и демонстративно пощупала свой бицепс. – Сегодня у нас на доставке «Набор №7», а он не тяжелый.

– Эти наборы еще и разные?

– Ну конечно. Иногда разносим стандартные армейские сухпайки – там куча всего, потому они совсем не легкие. Их мы больше трех за раз не берем. Седьмой набор – он облегченный, – Женя наморщила лоб, вспоминая содержимое пакета. – Там макароны, гречка и рис, расфасованные грамм по триста-четыреста, сгущенка, тушенка и еще пару консервов. Немного чая, пачка печенья и небольшая булочка хлеба из походной кухни. Мы же разносим еду в основном