Дорогая кузина - Ирина Лобановская

Леночка пристально посмотрела на поэта и поняла — не врет.

— Я одолжу, — спокойно сказала она. — Отдашь, когда сможешь. У меня мама торгует на вокзале, продает фрукты и пироги. Берут нарасхват. Так что пока не бедствуем.

"Значит, я могу знать ее маму, — подумал ошеломленный Вадим. — Настоящая стыдобища… Вполне вероятно, что она меня и подкармливает по доброте душевной. Хотя в городе не один вокзал…"

— Но… — попытался он возразить.

— Ты хочешь сказать, что это будет очень нескоро? — хихикнула Леночка. — Догадываюсь! Я подожду, пока ты разбогатеешь. А это все равно когда-нибудь случится. Станешь великим и знаменитым… Твои книжки будут лежать в каждом магазине. Вот тогда и отдашь. А еще я завтра подсыплюсь к шефу, он мужик добрый, посетую на твои сложные домашние обстоятельства, семейные сложности и попрошу подкинуть тебе какую-нибудь внеочередную премию. Много он не даст, просто взять неоткуда, но что-то подбросит.

— Лена… — пробормотал окончательно подавленный Вадим.

Она положила перед ним справочник:

— Выбери рейс. Билеты туда и обратно я закажу из редакции. А то на тебя прямо смотреть боязно. Того и гляди наложишь не себя руки, ребенка осиротишь. Негоже! Такой славный мальчишечка…

Леночка повернулась и вышла. Вадим сидел, комкая в руке письмо и тупо глядя в окно, за которым галдел и переливался всеми красками равнодушный и суетливый мир.

Было страшно и радостно одновременно, как бывает, когда взмываешь на качелях высоко вверх. Тогда в тебе все замирает от страха и радости…

Улетел Охлынин в Москву в ту же пятницу.

7

Инга провела с Павлом почти месяц, не расставаясь. Они вместе загорали, плавали, бегали в кино. Их часто сопровождал Илья, пока никому не мешавший.

Павел плел свои веселые байки, и всем трое чувствовали себя преотлично.

Паша вырос в небогатой семье и ночами подрабатывал охранником в научно-исследовательском институте. Зарабатывать деньги он решил довольно случайно, после первого курса.

Тем летом он тоже мотанулся на месяц с друзьями на юг. Мать потребовала писать, чего он терпеть не мог, и дать телеграмму о своем приезде. Встретила его на вокзале и тотчас начала пилить, чем занималась всю сознательную жизнь Павла.

— Как ты одет? — возмущалась мать, не стесняясь ни пассажиров, ни встречающих, ни стоявших неподалеку друзей сына. — Худой, грязный!.. И девушки какие-то подозрительные! И приятели жуткие!

— А ты все так же кричишь! За месяц ничего не изменилось, — флегматично заметил Паша, вскидывая на плечи рюкзак.

Хотелось поскорее увести мать, чтобы друзья ничего не услышали. Было стыдно за мать.

— А-а, вот оно что! — закричала она с новой силой, словно обрадовавшись хорошему поводу. — Я, значит, кричу! Зато ты там загораешь и развлекаешься! На мои деньги, между прочим! Это ничего?! В порядке вещей?! И после этого можно предъявлять мне претензии?!

Вот тогда Паша нашел себе подработку и отдалился от родителей еще больше.

— Моя работа — фикция, — рассказывал она Инге. — Вахтеры и охранники кого проверяют? Посторонних. А на самом деле стибрить скорее способен тот, кто в этом учреждении трудится или бывает. Ну, положим, захочу я чего-нибудь украсть. Начну ходить в НИИ по делам, стану почти своим. А сам примечу, в какую смену на вахте нормальный охранник, а в какую — алкаш, который ни за чем не смотрит. Тогда приду и унесу, что хочу. Всего и делов! Поэтому особо я там не парюсь. Сижу себе и книжечку почитываю.

Инга внимала с интересом и больше помалкивала. Рассказывать о себе ей было нечего.

Однажды на пляж явилась компания откровенных гопников. Две плюс один. В воде парень, не умеющий в силу своих умственных способностей додуматься до других приколов, начал, поднырнув, хватать девок за ноги и попы. Девчонки первыми выскочили из воды, и тупой приколист заорал на одну из них:

— Идиотка, чего скачешь козлихой?! Я с тебя трусы чуть на ходу не снял!

Девица, не оборачиваясь, ответила, даже не злобно, а вполне обыденно и так же громко:

— Чтоб у тебя яйца отвалились!

А он, ничуть не стушевавшись, гаркнул весело:

— Да у меня же их четыре! Все не потеряю!

Весь честной народ многолюдного пляжа возмутился. Особенно молодые мамочки, а их тут хватало. Компании пришлось спешно ретироваться. Павел почему-то задумчиво и пристально посмотрел на Ингу.

— А в воде ничего… Интересно, наверное… Надо попробовать…

— Что попробовать? — не поняла она.

Паша засмеялся и перевел разговор на другое.

— Я давно понял, в чем мое главное достоинство, — признался он Инге. — В моей безбрежной контактности и умении общаться с людьми!

Инга фыркнула.

— И нечего тут хихикать! — невозмутимо продолжал Павел. — Я запросто, в два счета нахожу общий язык с любым и каждым, независимо от его возраста, образования и происхождения. Поэтому люди ко мне тяготеют, прилипают и меня ценят.

— Не слишком скромно так говорить о себе, — заметила Инга.

— А ты собираешься жить скромно? Зря! Не советую. Пропадешь! Человеки затопчут. Они для этой цели выбирают как раз безответных, кротких, тихих. И никто никогда не обернется, чтобы поднять упавших и им помочь. Самая большая глупость — позволять себя бить и забывать. У тебя в голове бедлам. Не обижайся, а слушай дальше. Там, в этом умном НИИ, мне вдруг понравилась девчонка-аспирантка. Но вижу: она не желает обращать на меня никакого внимания. И прекрасно все понимаю… Если задам ей вопрос в лоб, почему она меня постоянно обходит за километр, то услышу, что я грязный пьяный охранник. Она не знала, что я студент. А девки — они нередко брезгливые.

— Но на это ей можно заявить, что именно таким и должен быть настоящий мужик, — сказала Инга.

— Не, многие девахи не разделяют подобных убеждений. У них все по принципу: я ношу платья от Кардена и езжу на иномарке, а ты ходишь в телогрейке и грузишь вагоны — ну, что между нами общего?!

— И действительно, ничего, — согласилась Инга. — Только дело, конечно, не в телогрейке.

— Конечно, — кивнул Паша. — Вот к нам в НИИ приезжал иностранный гость. И в проводники ему за неимением никого другого дали меня, сняв с вахты. Теперь этот профессор дома будет рассказывать всем с восторгом и удивлением: "В России даже сторож здания может объясняться по-английски!"

Инга засмеялась.

— Я в юности очень хотел заниматься спортом, — продолжал Павел. — Но, увы, очень долго не находилось девочки, которая бы согласилась заниматься со мной. Не умею говорить комплименты. А с ними любая глупость, пошлость и сальность пройдут незамеченными.