Шеф-повар Александр Красовский (СИ) - Санфиров Александр

Вот и сегодня, я лежал на покрывале, наблюдая, как Люда боязливо заходит в воду. Матросы с проходящей самоходки тоже ее разглядывали и, размахивая руками, что-то кричали, явно приглашая в гости.

Мотив «Ух, ты, мы вышли из бухты» Гальцева сам по себе возник в моей голове.

Я все еще бубнил его под нос, когда мокрая и холодная девушка приземлилась рядом со мной.

— Что за мотивчик напеваешь? — тут же спросила она.

— Да, вот, смешную песенку вспомнил, — ответил я и пропел несколько слов из нее, оставшихся в памяти.

— А что тут смешного, — удивилась Люда. — Мама отпустила дочку погулять и все.

— Мда, действительно, в это время вполне нормально, если девушка пойдет гулять с моряками, — подумал я, — До педофилии еще далеко, о маньяках пока еще не пишут.

Я улегся ближе к Люде и молча размышлял над странностями восприятия.

— Действительно, почему я считал, что она будет смеяться. Все-таки люди сейчас совсем не те, что будут через пятьдесят лет. Нет огромного потока информации, недаром мне все время кажется, что я в застойное болото попал. Медлительность окружающих жутко раздражает.

И вообще, я еще ни разу не задумывался, изменю ли будущее своим появлением. Или моя личность настолько незначительна, что волна изменений этой реальности вообще не затронет главных вех истории. Бабочка Бредбери крылышками бяг-бяг-бяг, хе-хе.

Мои эпохальные размышления были прерваны холодными брызгами воды, падающими на живот.

Открыв глаза, увидел, что Люда поливает меня водой из бутылки.

— Ах, ты так! Ну, держись! — закричал я и, вскочив, бросился за ней. Мы оба с воплями влетели в холодную воду канала и принялись брызгаться, как дети.

— На фиг все эти мысли, — думал я, когда мы, одевшись, шли домой. — Буду жить, как хочу, а там видно будет. А пока, работаю санитаром, до регистрации еще три недели.

В больнице все было неплохо. Я быстро перезнакомился со всеми работниками, большинство из которых сочли меня кампанейским парнем, но себе на уме.

Единственно с кем у меня не ладились отношения это со Степиком, верным Людкиным вздыхателем. В принципе, я был ему даже благодарен, ведь именно он целый год отгонял от нее случайных ухажеров.

Так получилось, что весь июнь по графику мы работали втроем. В мои обязанности, как санитара входила уборка салона машины после смены.

И этот мелкий засранец стоял сзади, как надсмотрщик и тыкал пальцем, указывая, где осталась грязь, или еще какая бяка, стараясь вывести меня из себя.

Я спокойно занимался уборкой, не реагируя на подколки Степика, что еще больше его раздражало.

Чувствовалось, что ему очень хотелось подраться. Но уж слишком у нас были разные весовые категории. Кстати, когда я, между делом упомянул Степика в разговоре с тестем, тот весьма озаботился.

— Ты с ним Сашок, осторожней, это такой хитрожопый парень. Он с тобой и связываться не будет. Дружков своих подговорит, отметелят в темном углу.

— Да, ладно, Николай Васильевич, все будет нормально На всякую хитрую задницу, имеется болт с винтом — легкомысленно ответил я.

Всю свое легкомыслие я понял, когда мы с Людой, возвращаясь вечером с работы, встретили троицу подвыпивших, крепких ребят. Настрой у них был явно агрессивный.

— Саша, — только не лезь, — сразу начала шептать девушка мне в ухо. — Я сама с ними поговорю.

— Сережка! Вам делать больше нечего, как к соседям приставать? — закричала она, подходя к парням. — Я Витьке все расскажу.

Парень моего роста, с длинными сальными волосами под Биттлз и одетый в широченные клеши, пренебрежительно сплюнул.

— Людка, брысь домой, мы с твоим хахалем потолкуем, есть у нас к нему пара вопросов. А братца твоего я на х… вертел.

— Даже не подумаю, никуда уходить, — заявила Люда.

— Шли бы парни своей дорогой, и не портили нам настроение, — вздохнув, сообщил я.

— Ну, ты наглец! — выдохнул длинноволосый и ринулся на меня. Зря он так сделал.

Через минуту троица в различных позах живописно разлеглась на земле.

— Хм, видел бы меня сейчас Толя Ларцев, мой первый тренер по айкидо, — горделиво подумал я. — Он все время утверждал, что в драке на улице с моими талантами делать нечего. А ведь даже дыхание не сбилось, и хоть пятнадцать лет прошло с последней тренировки, память сохранила все движения до мельчайших деталей. Кстати, как-то быстро я парней раскидал, пожалуй, у меня так не получалось на пике спортивной формы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Люда подхватила меня под руку и потащила в сторону дома, смеясь и плача одновременно.

— Саша, как же так? Я так испугалась, слова не успела сказать, а они уже на земле валяются, мне казалось, тебя побьют, помнишь, как два года назад, когда ты меня провожал до общежития?

Я молча слушал Люду и вспоминал, то, что должно было случиться через пятнадцать лет, когда я, тридцатипятилетний врач, отец семейства, зашел в спортивный зал, где молодой тренер Анатолий Ларцев набирал группу учеников. В зале вокруг него толпился народ. В основном это были пацаны в возрасте от десяти до двадцати лет. И все они, как по команде уставились на меня.

— А что тут делает этот мужик? — такой вопрос можно было прочитать в их недоумевающих глазах.

— Ларцев оценивающим взглядом окинул меня с головы до ног и ехидно спросил:

— Надеюсь, справку от врача вы, доктор, принесли?

Получив требуемую бумажку, тренер отвел меня в сторону и сказал:

— Вы, ведь понимаете, что в таком возрасте рассчитывать на что-то серьезное бессмысленно.

— Ну, если понимать под чем-то серьезным успехи в спортивной карьере, то я на них не рассчитываю. Просто хотелось заняться чисто для себя, работа у меня не шибко подвижная и чтобы не заплыть жиром, хочется держать себя в тонусе. Посмотрел по объявлениям и выбрал айкидо, вдруг и в жизни пригодится, — сумбурно ответил я.

Ларцев скептически произнес:

— Не знаю, не знаю, вряд ли пригодится, полезней вам бегом трусцой заняться, хотя бы убежать сможете, если попадете в неприятную ситуацию, Уличная драка, это вам не борьба на татами.

Я улыбнулся

— Знаете, я пятнадцать лет занимался лыжами, поэтому бегать не тянет, лучше займусь борьбой.

Тренер в ответ тоже улыбнулся и сочувственно сообщил:

— А у меня тоже бегать нужно и много, ОФП еще никто не отменял. Тяжко вам придется.

Он был прав, к концу первого занятия, я еле передвигал ноги. С трудом добрел до дому. В теле болела каждая косточка. Супруга, глянув на меня, тяжело вздохнула, но комментировать не стала, все, что она хотела сказать о моем желании заняться борьбой, было уже сказано.

Первый месяц оказался самым трудным. Домой я приползал, шипя от боли, и отпаривал ушибы и растяжения, сидя в горячей ванне. Бороться приходилось не только со своим телом. Домашние объединились в коалицию, мать, жена и даже десятилетняя дочка дудели в одну дуду.

— Брось свои дурацкие занятия. Займись чем-нибудь другим.

Даже Пашка, в письме выразил озабоченность моим поведением. Типа не пора бы мне сходить на прием к психиатру. Однако я занятия не бросал.

Через год состав группы, пришедшей в тот день на занятия, практически полностью поменялся, в ней из первого набора осталось всего три человека, включая меня,

За это время я с Ларцевым немного сдружился, все-таки разница в возрасте была у нас небольшой. Мне с самого начала казалось, что он не слишком большой специалист в айкидо, а со временем убедился в этом окончательно. Собственно, Толя в этом и сам мне признался.

— Слушай, Владимирыч, я вижу, ты мужик упорный, звезд, конечно, с неба не хватаешь, но немного больше чем сейчас достичь сможешь. У меня тебе делать нечего, если только форму поддерживать. Если хочешь, я позвоню своему бывшему тренеру, попрошу его с тобой заняться. Он со стороны людей не берет, но если я попрошу…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Предложение Ларцева застало меня врасплох, в принципе, мне вполне хватало нагрузок, а к тому, что не росло мастерство, я относился спокойно. Ну, о каком мастерстве можно серьезно думать в тридцать шесть лет. Работа, семья, дети. В этом возрасте многие спортивную карьеру заканчивают.