Любавинские истории. Хроника одного чрезвычайного происшествия - Ольга Михайловна Палагина

недоумением разглядывая застывшие лица коллег. Как только за ним захлопнулась дверь, они единодушно на цыпочках подкрались к дверям директорского кабинета и, прижавшись к ним у кого чем получилось, с замиранием сердца стали прислушиваться к тому, что происходило за ними.

– Василий, – едва сдерживаясь, начал Евгений Владимирович, – я тебя просил найти какое здание?

– Администрации… – недоумевая, ответил тот.

– Так какого же чёрта ты оказался в здании прокуратуры??!

– ??? – Василий посмотрел на него непонимающим взглядом, изобразив всем своим видом немой вопрос.

– Ты как вообще туда прошёл? Там же везде охрана! Но это ладно, хрен с ним… ты мне лучше скажи, мой дорогой Василий, что ты там сказал нашему многоуважаемому прокурору?

– Ну-у… я-я-я… – замялся было Василий.

– Ну! – прикрикнул на него начальник.

– Ну, я увидел двухэтажное здание, поднялся на второй этаж, как вы сказали, зашёл в кабинет, там тётка в кресле за столом сидела, бумаги какие-то читала, ну, я подошёл, конверт на стол положил и сказал: «Это вам на похороны от Евгения Владимировича». И всё, ушёл…

Евгений Владимирович мгновенно представил в своей голове эту живописную картину и вздрогнул от ужаса перед тем положением, в котором он оказался! Внешний вид Василия, его поведение и немного странная манера говорить, все это в данном контексте вызвало бы у любого человека однозначную реакцию – прямая угроза жизни! Не больше и не меньше!

– Да ты понимаешь, в какое положение ты меня поставил?! Болван!.. Я сегодня же поговорю с твоим отцом. Выручил, называется, друга! Устроил к себе его сыночка! Пусть теперь помогает мне налаживать мосты с нашей прокуроршей! Которая, между прочим, по твоей милости мне только что названивала и предъявляла серьёзные претензии по поводу того, что я ей смерти, понимаете ли, желаю и ей на похороны деньги передаю с каким-то типом маргинального вида! Теперь это проблема и твоего отца тоже! Ну надо же… у такого умного, ответственного человека такой… Сын!.. Свалился же ты на мою голову! Вон с моих глаз! Чтобы духу твоего тут не было. А к отцу твоему я сегодня же зайду…

Василий слушал грозную тираду со стороны начальства, и до него с трудом начало доходить понимание того, что он сделал что-то не то и даже, наверное, очень сильно не то. Он медленно попятился к дверям и хотел было быстро ускользнуть, исчезнуть через дверной проём, раствориться в воздухе, но тут неожиданно наткнулся на столпившуюся у дверей бесцеремонно подслушивающую кучку коллег.

– Ну что, «Киллер»?! – обратился к нему один из кучки.

– Ха, ну точно, «Киллер»! – весело и с каким-то диковатым задором поддержали другие.

Василий неожиданно запнулся о чьи-то ноги и, потеряв равновесие, неловко растянулся посреди прохода. Тут же быстро подскочил и выбежал из ставшего вдруг очень тесным помещения магазина.

Впервые в своей жизни он испытывал неимоверную досаду от того, что не смог выполнить самое элементарное задание, настолько глупо перепутав совершенно непохожие между собой здания. И теперь ему, скорее всего, грозит позорное увольнение, притом что он работать ещё толком-то не начал. А что ещё хуже, так это выслушивать справедливые упрёки недовольного и разочарованного отца и видеть глаза изумлённой и расстроенной матери. Ещё эта кличка – «Киллер», нависшая теперь над его головой, словно грозовое облако в ясном небе!

У него никогда не было ни клички, ни прозвища, уж как-то благополучно обошло его это обстоятельство в детстве и юности. И надо сказать, что он был весьма доволен этим. Ему вполне хватало его неинтересного и неблагозвучного, как ему казалось, имени, а тут вдруг, на девятнадцатом году жизни случилось! Он хорошо понимал, что теперь это странное зловещее прозвище закрепится за ним навсегда. На фоне такого прозвища имя Василий теперь звучало роскошно, по-царски, про что, собственно, ему всегда и толковала мать. И он как-то вдруг по-другому посмотрел на всё это. И к своему великому удивлению, он сделал для себя необычное открытие: его имя ему очень даже начало нравиться. Только бы не «Киллер»!

Уже вечером, дома, получив ожидаемую выволочку от отца, он, вконец расстроенный положением своих безнадёжных дел, собрался к верному корешу Витьке. Электричества до сих пор не было, и он маялся от безделья, а потому отпросился с ночёвкой к другу, о чём поставил в известность своих родителей. Отец с матерью Виктора всегда высоко ценили и между собой считали, что он имеет хорошее влияние на Василия. К тому же ребят связывала крепкая дружба, укоренившаяся ещё с детского сада. Несмотря на только что состоявшуюся выволочку, они с лёгким сердцем его отпустили.

Смеркалось. Настроение у Василия было паршивое-препаршивое! В таком состоянии он не хотел приходить к другу и решил немного отвлечься. А заняться-то особо было и нечем. Интернета нет, в играх не позависаешь, телик не посмотришь – света-то нет! Грусть-тоска обуяла непутёвую головушку добра молодца Василия, присел он на лавочку, пригорюнился. А тут перед ним магазинчик пивной. Прикупил он себе крепкого пива полтора литра и впервые в жизни решил таким образом горюшко своё залить, поразмыслить немного над происходящим, побыть наедине с самим с собою, а уж потом и к другу верному наведаться, душеньку ему свою излить и о несправедливостях житейских потолковать. Друг-то был спортсменом и не употреблял.

Присел Вася в тенёчке на скамеечке, чтобы его не видел никто, и до самого захода солнышка заливал пивом грусть-кручинушку. Стемнело. Настроение немного поправилось, и душеньку излить верному другу Витьку захотелось ещё пуще прежнего, и пошёл он, горемычный, по тёмным переулкам и улицам. Шёл себе, шёл, всякие мысли нехорошие о начальнике своём думал, о прокурорше вредной, о коллегах недобрых, придумавших ему такое гадкое прозвище, о себе непутёвом…

«Ну подумаешь, не тому человеку конверт вручил. И сказал то, что сказал. А что я ещё сказать-то был должен в такой ситуации?»

В общем, шёл он себе, шёл, а вокруг – просто тёмная бездна! Небо тучами заволокло – ни луны, ни звёздочки, никакого хоть мало-мальски фонарика, тьма кромешная! И вот вдруг из этого мрака – БАЦ! – кто-то со всей дури намахнул ему под правый глаз! Ни с того ни с сего и безо всякого повода!!! Ошалевший от такой неожиданности и буквально сшибленный с ног мощным ударом, громко ойкнув, Вася рухнул навзничь.

Мгновенно сообразив, что недоброжелатель непременно предпримет попытку ударить его ещё раз, Василий живо перекатился по земле и, закрываясь руками, закричал в темноту:

– Кто это?.. Ты чего?..

В ответ прозвучала странная тишина.

Василий напряг весь свой слух и