Буренка для дракона - Татьяна Андрианова

– мысленно застонала Цветана. – Сделай так, чтобы зелье действовало хотя бы неделю. А, если продержится месяц, нас и с собаками не найдут».

Небесные чертоги Столикой богини Арайи

Сады Столикой богини славились не только прекрасными цветами, но и плодами. Спелые, сладкие, сочные ягоды и фрукты радовали не только незабываемым вкусом тех, кому посчастливилось их отведать, но и даровали немного духовных сил. Мелочь, а приятно. Несмотря на то, что ветви деревьев сгибались под тяжестью плодов, получить их можно было только в дар. Арайя собственноручно распределяла корзины подарков. Иногда к подарку добавлялась бутылка вина, изготовленного сиятельной богиней по особому рецепту и выдержанного близ магического источника для особой пользы напитка. Арайя как раз занималась сбором вишни, когда в сад ворвался разъяренный как тысяча демонов Ёрмунганд. Узрев обозленного Бога, помогавшие в сборе ягод служанки дружно рухнули на колени, ткнулись лбом в землю, но при этом умудрились не уронить ни одного драгоценного плода из корзин. Маг же спокойно облокотился на ствол дерева и приготовился к зрелищу, а оно обещало быть захватывающим.

– Корова?! – наплевав на приличия, возопил Великий дракон, нагло опустив положенные приветствия. Не до церемоний ему было. – Ваша ведьма подсунула дракону корову вместо эрдэнэ?!

Арайя медленно обернулась к непомнящему себя от ярости гостю, в изумрудных глазах мелькнул гнев. Она развела руки в стороны, и множество спелых вишен сорвалось с веток и устремилось к Ёрмунганду. Не успел дракон и глазом моргнуть, как его засыпало по пояс.

– Скажите «спасибо», что я собирала не персики, яблоки или кактусы, – с нажимом сообщила Богиня достигшему точки кипения Великому дракону.

– А кактусы вам зачем? – немного опешил Ёрмунганд.

Яблочное и персиковое вино он видел, а вот кактусовое – никогда.

– Крепкий алкогольный напиток из кактусов очень хорош в коктейлях, – вставил слово Маг, и был удостоен гневным взглядом Арайи.

Она терпеть не могла вмешательство в разговор консортов, если их не спрашивали напрямую.

– Ваша ведьма перешла все границы. Подсунуть дракону корову! Куда это годится? – Ёрмунганд раздраженно махнул рукой, и вишня вокруг него исчезла. Остались только мало различимые пятна на одежде да несколько подтеков сока на лице. – А я, между прочим, выбрал ей в пару самого порядочного, добродетельного, породистого…

– Идиота, – процедила сквозь зубы прекраснейшая.

– Почему идиота?

– Только идиот мог перепутать свою половину с животным, – пояснила она.

– Во всем виновата ваша ведьма. Она умудрилась свести свою избранность на скотину! Как вообще такое возможно? Она считает, что если он дракон, то любая телка сгодится?

– Девочка талантлива, – пожала плечами Столикая, которая не видела ничего ужасного в поведении своей почитательницы. – Ей даже шестнадцать лет не стукнуло, инициация не пройдена, а уже такие зелья варит.

– Сто шестнадцать, – с усмешкой поправил Великий дракон.

– Нет. Именно шестнадцать. Вы не ослышались. Девочка прекрасна, юна и талантлива. К тому же никогда не жила в государстве ведьм, а значит, на пять консортов рассчитывать ей не приходится. Она даже первого любовника еще не выбрала. Словом, истинное сокровище, чистой воды неограненный бриллиант. Ваш дракон сам виноват в своей близорукости. Пусть и отвечает теперь за все.

Глава 5

Локхед луу Флам вел запаленного коня в поводу. Взмыленные бока животного тяжело вздымались, пена засохла на кожаной узде, а в глазах стояла вселенская скорбь. Впрочем, луу Флам чихать хотел на расстройство скакуна, будь даже он трижды породистым. Куда больше дракона волновало, где именно в городе с немудреным названием Хил искать сбежавшего брата.

– Какое унылое захолустье, – брезгливо скривил губы в усмешке Локхед.

Стараясь не наступать в сомнительные лужи на дороге и держаться подальше от свиней, с энтузиазмом копающихся в отбросах у обочины, он шел по улице в поисках приличного постоялого двора. Но судя по крытым соломой домам и удаленности от тракта, рассчитывать на любой намек на гостиницу не приходилось.

«Пожалуй, надо начать с кузнеца, а уж потом заняться всем остальным, – рассуждал про себя Локхед. – В конце концов, Хэвуд вполне мог отправиться дальше, и на хромой лошади его не догнать».

И это логично с учетом того, что младшего брата не удалось настигнуть даже на хорошо подкованном скакуне. Решив не откладывать дело в долгий ящик, Локхед выцепил одного из мальцов, игравших прямо на земле, поднял за шкирку грязной рубашки и хорошенько встряхнул испуганно обмякшее тело. Чище малец не стал, но дракон хотя бы попытался. Остальные дети прыснули в разные стороны, малодушно бросив товарища на произвол судьбы.

– Где живет кузнец? – мрачно поинтересовался луу.

Несмотря на то, что он не спросил ничего особенного, парнишка закатил глаза, по штанам несчастного потекло. Иными словами, бедолага не только находился на грани обморока от ужаса, но и обмочился.

– Какая мерзость, – презрительно скривился Локхед.

Поиски кузнеца затягивались на неопределенный срок. Раздосадованный неожиданным поворотом событий, Локхед еще раз встряхнул злосчастного паренька. Он надеялся привести вероятного проводника в чувство, но не преуспел. Не оценивший чаяний дракона ребенок малодушно предпочел не приходить в сознание.

– Сиятельный господин! Сиятельный господин, – раздался откуда-то сбоку заискивающий женский голос. Локхед скосил взгляд серо-голубых глаз в сторону и обнаружил рядом с собой женщину средних лет в простом домотканом платье с передником. – Сиятельный господин, отпустите, пожалуйста, сына. Не надо его убивать. Он чем-то оскорбил вас? Так я сама ему всыплю таких горячих – месяц ходить не сможет, а сидеть так год точно.

Луу Флам не был сторонником телесных наказаний детей и уже тем более не собирался их убивать, но оправдания счел ниже своего достоинства. Только он открыл рот, чтобы спросить о кузнице, как внезапно на противоположной стороне улицы увидел пропавшего брата, ведущего за собой коня и черно-белую корову. Высокая, все еще облаченная в свадебную одежду фигура дракона в провинциальном городке смотрелась так же чуждо, как верховный жрец Триединого на оргии язычников в честь праздника урожая. Не веря своему счастью, дракон даже моргнул несколько раз. Вдруг от напряжения последних дней разум его помутился и стал выдавать желаемое за действительное? Но нет. Видение Хэвуда все еще не исчезло. Мысленно восславив Великого дракона, Локхед всучил тело обмякшего, дурнопахнущего отпрыска мамаше и кинулся догонять брата, пока тот не исчез, как мираж. С него станется.

–