Предатель. Нет пути назад (СИ) - Московская Алена

У меня внутри все замерло от его слов.

Козел.

Да как он посмотрел? Я жена его друга! Я жена его друга с самого не знаю, древнего времени.

А он меня любит? Тайно? Мой муж вообще об этом знал? Сейчас-то Дане точно все равно, а вот тогда.

Это чувство явно не вспыхнуло быстро.

— А я люблю себя и свою семью,— выдавила я, оборачиваясь на скрип двери.

— А ну, пошел от сюда,— мама вышла из дома с ружьем, — а ну, пошел, стрелять буду.

Чего? У нас дома было ружье?

— Ма...— я даже не знала. Что ответь.

Мы все оцепенели просто.

— Пошел, я сказала»! Пока я тебе яйца не прострелила! Любовничек, на чужую женщину позарился. А ну, пошел!— рычала уже мама.

Руслан растерялся. Я тоже.

Но медленно мои ноги повели меня к двери, ближе к маме.

— Вы чего? — Руслан медленно отходил в сторону выхода,— я с наилучшими..

— Молчать!— уже вскрикнула мама.

Я аж вздрогнула.

Не ожидала вообще от нее такого. Моя спокойная и любящая мама, с ружьем стоит и направляет его на недруга.

Руслан кивнул и направился за ворота, понимая суть происходящего.

А я развернулась к маме, которая все еще хмурила брови и сжимала крепко челюсти.

— Домой заходи, дочь. Домой.

Глава 18

Татьяна

Я прошла в дом, как и сказала мама.

Трясло как последнюю...

Вот это разговорчик получился.

Любит он меня. Дурак!

Я стояла на кухне, мелкая работа по подготовке к ужину оказалась для меня настоящим испытанием.

Размышления о Руслане не покидали мою голову. Они, мать его, бурлили!

С каждой нарезанной помидоркой меня все больше переполняло чувство горечи. Какие подлые мужчины бывают на свете! Как они могут ранить тех, кто рядом с ними, кто доверяет им?

Я стояла на кухне, резала овощи для салата, но мысли мой ум продолжали метаться между горечью и подавленностью.

Как подло поступил Руслан, как можно так смеяться в лицо дружбе? Козел. Как таких земля носит?

Мои руки действовали почти автоматически, а в голове крутились только одни и те же вопросы. От этих мыслей мне становилось только горше.

Мама сидела за столом в соседней комнате, её руки нервно перебирали чашку с чаем. Она ничего мне не сказала про свои действия, да и я не спрашивала.

Просто стало приятно, что она за меня заступилась.

Я могла видеть, как она беспокойно покусывает губу, как будто ощущала, что что-то не так. Её взгляд постоянно метался по комнате, и хотя она не спрашивала, я знала, что ей хотелось бы знать, что происходит. Что вообще будет просиходить со мной и с ее внуком.

— Дочь, всё в порядке? — наконец спросила она.

Я лишь мимоходом кивнула, не желая углубляться в разговор.

Зачем ей знать о моих переживаниях? Я итак уже достаточно поныла.

Я не хотела делиться глухой болью, которая захлестнула меня после признания Руслана. Он меня добил сегодня просто.

Мамина чашка дрогнула в её руке, она сделала глоток чая, но, похоже, вкуса не ощущала.

Я чувствовала, как она пыталась уловить мои эмоции, но мне было слишком трудно говорить.

Я сама не знала, как выразить свой внутренний хаос.

Больно мне плохо. Только растерянность.

Тишина, которая царила в кухне, сгущалась.

Я старалась сосредоточиться на приготовлении, но в голове меня пересиливали тяжёлые мысли о предательстве. И о Предательстве «друга» друга.

Теперь все его слова казались фальшивыми, а тепло, которое он ранее излучал, растаяло, как утренний туман.

Мама вновь от души вздохнула и чуть покачала головой, продолжая пить чай.

Понимаю, у меня у самой ком в горле.

Со своей стороны, я не хотела ни с кем разговаривать, ни открываться. Я пыталась скрыть свою бурю чувств за внешней честной обычной рутиной.

Сгибаясь над нарезанными овощами, я обдумывала, что ничего не утешит сейчас. Ничего

Даже мой супруг, с которым у нас всё казалось идеальным.

Кзалось. Рухнуло только, как карточный домик.

Я не хотела думать о Руслане, Я не хотела думать о Дане, не хотела их видеть.

Этот момент оставил глубокие, мать его, шрамы, которые мне ещё предстоит заживить.

Чем быстрее я изгоню этот страх, тем лучше будет для всех нас.

Время длилось, и моё настроение не менялось.

Я замерла, глядя на свои руки, которые продолжали работать, непонимающее, как в этом хаосе можно каким-то образом достичь умиротворения.

Я обратила взгляд на маму, которая, заметив, что я смотрю на неё, задумчиво улыбнулась.

— Ты знаешь, когда у тебя что-то на душе, не бойся поговорить, — произнесла она, словно прочитала мои мысли.

Я ответила лишь кивком, вновь возвращаясь к нарезке.

Мама могла быть права, но сейчас слова лишь нагнетали обстановку. Лучше помолчим. Иногда лучше помолчать.

Как же мне хотелось, чтобы весь этот вечер просто оказался неправильным сном, который исчезнет вместе с восходом солнца.

Но...

Но, к сожалению, реальность была гораздо жестче.

Я почувствовала, как всевозможные эмоции снова заполнили меня, не придавая мне сил ни на разговор, ни на смех.

Даже на слезы сил не было. Запас иссяк.

Глава 19

Даниил

Сидя в углу ресторана, я пытался отвести взгляд от «любовницы», которая упорно лила в мою душу свою навязчивую болтовню.

Каждый её жест или улыбка вызывали у меня только раздражение.

Как будто я попал в ловушку, откуда нет выхода, и с каждым мгновением мне становилось всё невыносимее.

— Даня, ты слушаешь меня? — поинтересовалась она, вздыбив свои длинные волосы и надув губы, чтобы выглядеть более притягательно.

— Слушаю, — ответил я, не скрывая своего презрительного тона. — Или, точнее, пытаюсь не слушать.

Она явно обиделась, но мне было всё равно. Я просто не мог больше выносить её присутствие.

Один раз мне только брюки расстегнула, встала передо мной на колени и уже думает, что я ее мужчина?

Да завались.

— Как ты можешь так говорить? — её голос дрожал от разочарования, но я лишь отмахнулся.

— А как можно иначе, когда ты сидишь передо мной и строишь из себя невесту, будто это что-то значило? — выпалил я, — Намекни мне, сколько ты ещё планируешь делать вид, что ты значима в моей жизни?

Её лицо исказилось, и она отодвинулась назад, явно ощутив оскорбление.

Я почувствовал удовлетворение от того, что наконец сказал всё, что думал на самом деле. Мозги только сьела. Проще было найти какую-нибудь эскортницу, которая притворилась бы моей любовницей новой. Я просто хотел утереть Тане нос.

Она значит с моим другом жмется, а мне нельзя?

— Ты не понимаешь, — начала она, но я её прервал.

— Ты не можешь заставить меня что-то чувствовать, — резко произнёс я, — Просто не трать моё время.

Я поднялся, вытащил деньги из кармана и бросил их на стол, не дожидаясь ответа.

Обидевшись, она не сдержала слёз, но мне было плевать — я шёл к выходу, не оборачиваясь.

На улице я достал фото сына из кошелька, глядя на его улыбку, которая, казалось, наполняла меня светом, который так чётко контрастировал с тем, что осталось позади. Черт.

Илюху жалко. Будет из-за проблем взрослых страдать. Ну ладно. Он маленький мужик. Справится.

Я мечтаю о том, как поведу его на футбол, как увижу его горящие глаза, когда он забьёт свой первый гол.

Мы будем вместе переживать радость побед и горечь поражений, и я смогу научить его, что в спорте иногда нужно проиграть, чтобы научиться побеждать в жизни.

Кроме того, я хочу воспитать в нём настоящие мужские качества: открывать двери женщинам, подносить им сумки и уважать их.

Ага.

Главное только, чтобы еще женщины уважали и тебя.

А сейчас, с тим проблема.

Но... Я хочу, чтобы он знал, что настоящая сила мужчины заключается не в физической мощи, а в способности заботиться о тех, кто рядом.