Легенды ночных стражей 4: Воспитание принца - Кэтрин Ласки

Хуул втянул голову в плечи, как обычно делают совы, когда их напугают. Ничего веселого в маленькой сове, уж точно, сейчас не было.

— Да, да. Извини. Я все понял, — сказал Хуул. — Но ты ведь останешься? Я поделюсь с тобой своей полевкой. Она слишком большая, за один раз не проглотить. Так что пока я просто закусил головой.

Хуул поспешил к щели, где они хранили еду, и вытащил безголовую полевку:

— Она вся в твоем распоряжении!

«О Глаукс, — подумал Гранк. — Сумею ли я хотя бы к тому времени, когда мы восстановим королевство и соберем нитргарский двор, — если это когда-нибудь случится, — объяснить этому парню, что такое придворный этикет?»

Глава XI

Снежная Роза

Игрек и Плик приземлились на самом маленьком из трех островов, составлявших архипелаг Трезубец. Здесь Игрек сотворит заклинание, которое на один день и одну ночь сделает ее похожей на настоящую сову — того же вида, что и ее супруг, виргинский филин. От Трезубцев было недалеко до Горького моря к тому же ветер внезапно изменил направление и сейчас дул с юга, заметно ускоряя их полет.

Плик видел подобное превращение уже дважды, и каждый раз оно поражало его. Блестящее черное оперение Игрек редело, и в нем появлялись белые пятна. Густые жесткие перья под клювом белели, а перья на груди становились серыми и покрывались сложным белым узором. И наконец, два огромных пучка перьев, заменяющие хагсмарам брови, начали уменьшаться и стали больше похожи на те, что были у виргинских филинов, после чего опустились к самым глазам, вокруг которых теперь располагались белые полукружия.

Пока все это происходило, Игрек начала уменьшаться в размере: хагсмары были вдвое крупнее, чем самые большие совы. Все превращение заняло совсем немного времени. А когда оно было завершено, Игрек начала что-то быстро говорить полухагам на необычном языке, на котором общались хагсмары со своими спутниками-паразитами. Игрек подробно инструктировала их о предстоящем полете. Из-за ее нового тела полухагам был нужен другой строй.

И снова в глазах Плика зажглась гордость. Что за великолепное существо его супруга! А если все получится, если им и в самом деле удастся поймать птенца короля Храта и королевы Сив, а потом превратить его в настоящего хагсмара, — а не просто сову, похожую на хагсмара, какой был сам Плик, — если все получится, их могуществу не будет предела. Хотя Аррин предоставил им возможность оставить птенца себе, ни сам лорд, ни кто-то из его военачальников не знал, что с помощью особого заклинания прекрасная Игрек может превратить принца в хагсмара. Если бы они знали, то никогда не позволили бы Плику и Игрек усыновить принца — ведь лорд Аррин уничтожал все, что могло угрожать его власти. Втайне Плик подозревал, что его до сих пор не допускают в ближайшее окружение Аррина потому, что лорд его боится. Он окружил себя совами-подхалимами, которые соглашались с каждым его словом. Лорд Аррин нуждался в Игрек и Плике, потому что хотел заполучить Сив так же сильно, как они мечтали о собственном птенце.

— Готова? — спросил Плик.

— Да, — ответила Игрек, и две птицы поднялись в воздух и направились к острову в Горьком море, до которого полухаги проследили движение Сив.

Приближаясь к Горькому морю, Сив испытывала какое-то странное чувство. Она не до конца могла разобраться в нем, но ей почему-то казалось, что за ней следят. На самом западном конце Горького моря высился утес Безымянный, и Сив решила немного отдохнуть на высокой скале. Утес был испещрен глубокими трещинами: идеальное место для наблюдателя, желающего остаться незамеченным. Тем не менее Сив была удивлена, когда, едва приземлившись на утесе, увидела огромную белую сову, высунувшую голову из расщелины. Птицы почти не посещали Безымянный, считая его негостеприимным и пустынным местом. А тут не просто белая сова, а сама Снежная Роза — пестропер, которого Сив видела несколько ночей назад на собрании в устье залива. Странно, Сив была уверена, что заметила бы обгоняющего ее пестропера — особенно Розу, украсившую себя гроздьями ягод, клочьями серебристого мха и роскошным синим хохолком, подобных которым Сив никогда не видела. Хохолок был лихо прикреплен к головным перьям. На такую птицу просто невозможно было бы не обратить внимания.

— Прошу прощения, — спросила Снежная Роза, — но не вас ли я видела на собрании в устье залива?

— Да, и я слышала, как вы поете. У вас прекрасный голос.

— О, большое спасибо.

— Я никогда его не забуду. Никогда не слышала ничего подобного.

— Как мило с вашей стороны, что вы меня запомнили, — моргнула Снежная Роза и подумала: «Эта пятнистая сова не похожа на большинство пестроперов. У нее природная грация, которую не могут скрыть украшения. В ней есть нечто более прекрасное, чем костюм пестропера».

— Вы не будете против, если… — Снежная Роза на секунду замялась.

— Против чего? — спросила Сив.

— Против… того, чтобы я на некоторое время составила вам компанию?

Сив даже и не знала, что ответить. Конечно же она была против, но Снежная Роза была такой милой и вежливой, что Сив не хотелось ее обижать. Она надеялась провести немного времени наедине со своим сыном, но это, возможно, было не такой уж и хорошей идеей. Она не рискнет раскрыть ему свою истинную личность, если рядом будет кто-то посторонний. Она склонила голову и посмотрела на Снежную Розу:

— Конечно нет. Я направляюсь на остров, где, насколько мне известно, обосновалось Братство Глаукса.

— Вы собираетесь их навестить?

— Ох, — Сив поколебалась. — Возможно. Братья нелюдимы, вы ведь знаете. Обет молчания и все такое. Погружены в науку. Я так думаю.

— Да, но я однажды пела для них.

— Правда? — Сив была крайне изумлена.

— О да. Они, знаете ли, очень любят музыку.

— Нет… нет, я не знала, — ответила Сив.

— И очень гостеприимны к тому же.

«А может быть, — подумала Сив, — это не такая уж и плохая идея? Если мы проведем с братьями Глаукса несколько дней, мне, возможно, будет легче ускользнуть от Розы и увидеть моего сына?» Но вдруг кто-нибудь из братьев, видевших ее еще в те времена, когда она жила во дворце, узнает ее, несмотря на всю ее маскировку?

«Нет, ведь я так изменилась», — подумала она почти с тоской. Тогда она была молода, а оперение ее было красивого темно-коричневого цвета с ярко-белыми пятнами, не говоря уже о том, что оба крыла были целы. Нет, братья никогда не догадаются, что эта грязная коричневая птица, вся во мхе и перьях, будто прикрывающих ее убожество, на самом деле королева Сив, жена короля Храта.

И вот, как только стемнело, две птицы поднялись в воздух и направились вглубь Горького моря. Ночь была безлунной, и звезды сияли особенно ярко, когда они наконец добрались до острова. Возможно, если бы луна была высоко в небе, Сив никогда не заметила бы столбов дыма на фоне мрака ночи. Она почувствовала, как сжался ее желудок. «Это они! Это один из костров Гранка!» Радость наполнила ее.

— Как вы думаете, это огонь вон там? Вы видите дым?

— Да.

— Надо бы выяснить, что происходит.

— Лучше не надо. Я устала. Знаете, из-за крыла я уже не та, что была раньше, да к тому же ветер изменился, и мы летели против него. Я бы хотела добраться до Братства Глаукса как можно скорее.

— О да, конечно… эээ… — Снежная Роза поколебалась, но потом продолжила: — Не сочтите меня грубиянкой, но если уж мы летим вместе, не могли бы вы назвать мне свое имя?

«Имя, имя, — в панике подумала Сив. — Как меня зовут?»

— Элька! — внезапно она вспомнила, что у ее любимой служанки Миррте, убитой хагсмарами, была сестра по имени Элька.

— Какое красивое имя: Элька, — вежливо сказала Снежная Роза.

Глава XII

Близко, и все же далеко

Сквозь завесу дыма, поднимающегося в ночное небо, Гранк вглядывался в пламя кузни. Он ничего не мог понять. Неужели он утратил дар читать огонь? Нет, он, конечно, видел образы, но лишь слабые, неясные и полностью бесполезные. Как это произошло? Старость? Может, его просто подводит зрение? Может, его зрачки помутнели? Может, его третьи веки истончились и позволили летучему сору оцарапать глаза? Что-то было во всем этом неприятное — Гранк, даже не различая в огне ничего, кроме дрожащих контуров и неясных фигур, чувствовал желудком недоброе. Где-то рядом скрывается опасность, но он ничего не может узнать о ней из огненных видений, как будто из них высосали всю жизнь и они стали безнадежно непонятными. И даже когда ему удавалось что-то увидеть, видение казалось бессмысленным.

Прямо сейчас в нижней части очень слабого языка пламени Гранк видел что-то вроде невероятно огромного дерева и образы нескольких сов, склонившихся над какой-то книгой. Но что это значит?

Предположения Гранка были верны: огонь больше не раскрыл ему своих тайн, поскольку теперь в пламени читал кто-то другой. Огонь дарует свои видения лишь одному чтецу — тому, кто лучше видит. И таким чтецом стал Хуул. Его дар, пусть и не подкрепленный пока опытом, был удивительно могуч, а на долю Гранка оставались лишь зыбкие тени. Каждое утро, пока Тео и Гранк еще спали, Хуул спускался к кузне и созерцал образ, наполнявший его неизвестным доселе волнением. Он был так одержим этим видением, что игнорировал все остальные образы, являвшиеся ему в огне.