Лазурная глубина (СИ) - Рина Зелиева

   Он показал Ринару дисплей: надпись гласила "Пернатый". Тимур включил мелодию вызова.

   Мы бандито знаменито,

   Мы стpелято пистолето, oh, yes.

   Постоянно пьем чинзано,

   Постоянно сыто-пьяно.

   Деpжим банко миллионо

   и плеванто на законо.

   - Ага, спалилась. Дальше глянем. Так, что тут у нас: Тиграшик.

   Не для меня закон,

   Не для меня преграды.

   И даже палец мой

   Стреляет, если надо!

   Вперёд же, смельчаки!

   Вперёд, родные детки,

   Дельцы и игроки,

   Мои марионетки!

   Ринар одарил Мариссу недобрым взглядом. Девушка поежилась и попыталась вернуть компрометирующее ее чудо техники, но не тут-то было: с Тимуром ей было не справиться.

   - Так. Дальше. Тушканчик.

   А, как известно, мы народ горячий,

   Ах, и не выносим нежностей телячьих,

   Но любим мы зато телячьи души

   Мы любим бить людей,

   И бить баклуши.

   - А Арабченок - это кто?

   Деньги, деньги, дребеденьги,

   Позабыв покой и лень,

   Делай деньги, делай деньги,

   А остальное все дребебедень.

   - Рамзес - это Рамиль, что ли? А Сенечька - это Арсан? Тиграшик... Ха-ха...

   - Марусик, никак с детством все не расстанешься? Ты когда себя серьезно вести начнешь? - начал сердитым менторским тоном Ринар свои нравоучения.

   - Не учите меня жить, помогите материально, - огрызнулась Мари, наконец, завладев своим телефоном.

   - Мозги за деньги не купишь, - съязвил Кондор.

   - То-то я смотрю, ты такой несчастный, - едко парировала Марисса.

   - Не надоело еще? - зарычал на них Рен. - Вы - двое. Когда бодаться перестанете?

   - Он первый начал, - голосом обиженного ребенка попыталась оправдаться девушка.

   - Кондор, - Ринар свирепо уставился на друга. - Заканчивай эту мышиную возню. Предупреждаю: еще раз я эти ваши разборки услышу: накажу обоих.

   Тимур оскорблено отвернулся к окну, Мари надула губки и, обхватив себя руками, отодвинулась от Рена.

   Эта поездка ей чем-то напоминала ее побег с Маратом. Остановки в придорожных кафе, перекусы наспех, грязные общественные туалеты, дорога, дорога, дорога... Города, поселки, деревни мелькали за окнами порша. Нещадно палило солнце. И девушка радовалась, что путешествовать приходиться не в какой-нибудь "консервной банке", а в комфортной иномарке с удобными сиденьями и климат контролем. Иначе бы совсем туго пришлось. "Еще бы душ в таких машинах придумали. И туалет, чтобы комарики в кустиках попку ни кусь-кусь", - мечтала девушка.

   Наконец, они достигли цели. Въезжая в огромный северный мегаполис Ринар звонил, уже с ходу договариваясь о встрече, на которой должен был обсудить то, ради чего и предпринимался этот затяжной марш бросок.

   Комнаты в гостинице были очень уютными. Рен заказал ужин в номер и вышел на балкон поговорить по телефону о делах, а Мари кинулась выполнять свое заветное желание: как следует помыться. Она приняла решение в пользу ванной, так как все тело ломило от долгого пребывания в одном и том же положении. Утомленные мышцы ныли. Девушка вытянулась во весь рост в теплой воде и блаженно вздохнула.

   Кажется, расслабившись, она задремала, когда услышала всплеск и открыла глаза. В ванную садился Ринар.

   - Иди ко мне, Котен. Расслабляться приятней вдвоем.

   - Я верю, - промурлыкала Марисса и гибким движением русалки скользнула к Рену.

   Марисса коснулась его рельефной груди, провела ладонью по плоскому животу, чувствуя, как от прилива страсти перехватывает дыхание. Она обвела языком контуры его губ, лизнула их, легко прихватывая зубками, дразня. Рен чувствовал теплоту ее дыхания, нежный ротик манил попробовать его на вкус. Но девушка уклонилась от поцелуя, и, загадочно улыбаясь, взяла в руки мочалку.

   Марисса мыла ему голову, запустив пальцы в волосы, нежно массировала кожу, целовала мокрое лицо, нос, губы, терла грудь, живот, покусывая их и лаская языком. Поглаживала его мускулистую спину в капельках воды.

   Рен с удовольствием наблюдал, как она моет и обхаживает предмет его мужской гордости, а по его телу разливалась жаркая волна желания. Его умиляло и радовало поведение девушки. Ее непосредственность и искренность в проявлении чувств, заметных в каждом ее действии, ее движении, волновали и возбуждали его больше, чем опытные и изощренные ласки его прежних любовниц. Его орган воинственно пульсировал в ее руках. Ринар стонал и вздрагивал всем телом от испытываемого им удовольствия.

   Бурная реакция мужчины на ее ласки наполняли сладким томлением Мариссу, каждую клеточку ее плоти, разливаясь жаром внизу живота.

   Перебравшись в постель, они прильнули друг к другу, неистово сжимая объятия, сливаясь воедино, в порывистом страстном ритме упоительных движений достигая вершины блаженства. Все окружающее уплыло куда-то, и только безграничное наслаждение содрогало их тела.

   Рена разбудил телефонный звонок. Он протянул руку к трубке и, выслушав сообщение, отключился. Вставать не хотелось. Марисса лежала на его груди, согревая своей нежностью и теплом. Ринар погладил ее полусонное тело. Безвольная, мягкая, податливая, с припухшими от поцелуев губами, она вся была его. Возникло желание продолжить то, на чем они остановились прошедшей ночью, когда уставшие и расслабленные отдались во власть сна.

   Но на это не было времени. Он опрокинул девушку на спину.

   - Вставай, соня.

   Рен торопил Мариссу, не дав, даже как следует, позавтракать. Нужно было срочно ехать на переговоры.

   - Верно заметил Кондор, с вами женщинами одни напряги, - бухтел он, - час в ванной, час одеваешься. Сейчас еще полчаса кофе пьешь. И почему с закрытыми глазами?

   - Почему, почему.., - не уступала ему в сварливости Марисса, - поднять - поднял, а разбудить забыл. И не утрируй: на ванну и выбор одежды всего в совокупности час от силы.

   Они приехали в один из модных местных ресторанов в центре города. Зал был полностью заполнен людьми. Им заранее было забронировано два столика. За одним из которых расположились Тимур и Рамиль. За другой сели Рен и Марисса. Через некоторое время к ним присоединился высокий седовласый элегантный джентльмен, с которым Ринар намеревался что-то обсудить. Этот мужчина выглядел очень респектабельно и был уже далеко не молод. Своей самоуверенностью и властностью, которые свойственны только очень богатым и благополучным людям, не сомневающимся ни на секунду в своем всемогуществе и принадлежности к высшей касте, он сразу вызвал у девушки однозначную неприязнь. Его два телохранителя, похожие на орангутангов в черных костюмах, разместили свои огромные тела недалеко от них у стены.