Ленин. Самая правдивая биография Ильича - Александр Клинге

Революционные ячейки поддерживали между собой контакты. На заседаниях кружка Скляренко, в частности, неоднократно выступали представители различных социалистических течений из разных городов России. Сам Алексей Скляренко склонялся скорее к аграрному социализму и с уважением относился к идеям народников. Впрочем, четкого водораздела между представителями различных левых движений в те годы еще не существовало, и народники легко уживались с марксистами в одном кружке. Ничего удивительного не было в том, что среди друзей молодого Ленина были люди разных взглядов. Позднее отношения со многими из них прервутся.

Внутри кружка Скляренко шли оживленные дискуссии. Владимир в соответствии с теорией Маркса считал развитие капитализма в России не только неизбежным, но и прогрессивным явлением, которое следует всячески приветствовать. Его товарищи, в первую очередь Скляренко, обращали внимание на большую цену, которую российскому крестьянству приходится платить за этот прогресс. Молодого Ульянова они порой в запале споров упрекали в черствости. Однако тот настаивал на своем: чем скорее Россия станет капиталистической страной, тем быстрее созреют предпосылки для перехода к следующей стадии.

Члены кружка не только встречались на квартирах и вели дискуссии. Они предпринимали совместные походы, даже небольшие путешествия по реке на парусной лодке. Ульянов любил речные прогулки и в одиночестве. Впоследствии, уже находясь в эмиграции, он рассказывал одному из сподвижников, что, «живя в Самаре, несколько раз совершал на лодке один, без компаньонов, четырехдневное путешествие по Волге, по маршруту, названному самарскими любителями лодочного спорта «кругосветкой». Из Самары нужно было спуститься вниз по Волге, огибая Жигули, следуя по излучине реки, так называемой Самарской Луке. В километрах 70 от Самары на правом берегу Волги у села Переволоки лодка перетаскивалась в речку Уса, текущую позади Жигулей, параллельно Волге, но в обратную сторону и впадающую в Волгу выше Самарской Луки, почти напротив Ставрополя. Выплывая на Волгу, возвращались в Самару. «Круговое» путешествие не было трудным: по Волге и по Усе все время были вниз по течению. Трудно было «волочить», перетаскивать лодку от села Переволоки в Усу – около трех километров».

В 1890 году Владимир Ульянов, наконец, получил положительный ответ от Министерства народного просвещения. Восстановиться в университете ему не разрешили, однако позволили попытаться сдать экзамены экстерном. В июне он начал готовить документы. Поступившая в том же году на Высшие женские курсы в столице сестра Ольга привозила ему все необходимые книги.

Судьба любимой сестры Владимира, к слову, также складывалась непросто. Окончив гимназию с золотой медалью, как и оба старших брата, она тем не менее некоторое время не могла найти себе занятие. Все ее попытки сделать карьеру учительницы разбивались об отказ со стороны властей: сестре государственного преступника не место в системе образования. Только весной 1890 года ей разрешили продолжить обучение в столице.

Владимиру Ульянову 20 лет.

Да, именно в этот период он больше всего был похож на Леонардо Ди Каприо, с которым его любят сравнивать в российском Интернете

Уже весной 1891 года Владимир был готов к испытаниям и получил разрешение отправиться в Санкт-Петербург. Здесь он проводил много времени с сестрой, которая взяла на себя заботу о нем. «Мне кажется, дорогая мамочка, что ты напрасно беспокоишься, что он надорвет здоровье, – писала Ольга матери в Самару. – Во-первых, Володя – олицетворенное благоразумие, во‑вторых, экзамены оказываются очень легкими. Он уже сдал два предмета и из обоих получил по 5».

Назвать экзамены, которые сдавал Ульянов, легкими вряд ли повернулся бы язык у любого человека, более или менее знакомого с сутью испытаний. Успешная учеба на юридическом факультете и без того представляла собой сложную задачу, требовала прекрасной памяти, умения систематизировать материал и быстро обрабатывать в голове большие объемы информации. А со сдающих экстерном спрашивали еще строже, чем с обычных студентов. Профессора, принимавшие экзамены, совершенно обоснованно стремились убедиться в том, что проходящий испытания действительно полностью знает материал. Для того чтобы за год освоить университетский курс и потом блестяще сдать экзамены, нужны были недюжинные способности и талант.

И они у Ленина имелись. Экзамены он сдавал на высший балл. Правда, первая, весенняя сессия была омрачена семейной трагедией. В конце апреля Ольга заболела. У нее диагностировали брюшной тиф – достаточно распространенное заболевание в Российской империи того времени (год спустя и сам Владимир переболеет им, хотя и в легкой форме). Сначала прогнозы были благоприятные, однако затем состояние пациентки ухудшилось. В первых числах мая Владимир отправил матери срочную телеграмму с просьбой приехать. Однако Мария Александровна опоздала: Ольга скончалась 8 мая, так и не дождавшись матери. Девушку, которой не исполнилось и двадцати лет, похоронили на лютеранском Волковском кладбище. Организацией похорон занимался Владимир, однако на том, чтобы его сестру отпевал лютеранский пастор, настояла именно мать. Возможно, отдав символическую дань вере своих предков, она тем самым хотела обрести опору в водовороте напастей, обрушившихся на семью Ульяновых.

Владимир тяжело переживал потерю любимой сестры, но не показывал это внешне. Он с головой ушел в учебу. Впереди у него была не менее сложная осенняя сессия – в общей сложности за 1891 год ему предстояло сдать один письменный и тринадцать устных экзаменов. Итог был блестящим: Ульянов оказался единственным выпускником 1891 года, получившим по всем предметам высший балл! В ноябре он вернулся в Самару с университетским дипломом первой степени.

Учитывая интеллект, волю и трудолюбие Владимира, из него мог бы выйти блестящий юрист. Тем более что необходимая хватка у него тоже имелась. Известна история, относящаяся к более раннему времени: в Сызрани Ульянов вместе с Марком Елизаровым наняли лодочника, чтобы переправиться через Волгу. На середине реки лодку остановил паром, принадлежавший купцу Арефьеву, считавшему переправу пассажиров своим исключительным правом. Владимира и Марка едва ли не силой заставили подняться на борт парома. Ульянов тщательно записал имена капитана и членов экипажа и, вернувшись в Самару, подал судебный иск. Арефьев избрал тактику затягивания процесса, рассчитывая, что юноше надоест дело, которое не принесет ему лично никакой выгоды. Однако купец грубо просчитался и в итоге на месяц отправился в тюрьму. Справедливость была восстановлена.