Мертвое побережье - Сергей Зверев

– Ну что, мужики? Наверное, самое время выгружаться! – крикнул помощник атташе.

Десантники поднялись со своих мест и направились к дверям.

– А как же ты? – спросил у пилота Батяня.

– Я как-нибудь справлюсь, – уверенно проговорил тот и с улыбкой добавил: – Удачи вам всем!

Высота была довольно низкой, но вполне подходила для прыжков с парашютом. Цыбин и Коршунов прыгнули первыми. В такой ситуации медлить не следовало. И купола парашютов раскрылись буквально через пару секунд после прыжков. Следующими были Сиводедов и Лавров. Один за другим они покинули борт самолета и устремились вниз. Их парашюты «выстрелили» синхронно. Оставалось привычное – откорректировать свое приземление, управляя парашютом при помощи строп. Сильного ветра не наблюдалось, поэтому приземление не грозило какими-либо осложнениями.

Пролетев над ущельем, самолет помощника атташе стал быстро набирать высоту, пытаясь уйти в облака, чтобы хоть на какое-то время скрыться от преследования, но пилот не сумел рассчитать свои силы и во время очередного маневра не справился с управлением. Самолет зацепился крылом за скалу. Крыло тут же сломалось, самолет повернуло на девяносто градусов, и он ударился прямо в скалу. Прогремел взрыв, и объятые огнем и клубами дыма обломки, разлетевшись в разные стороны, рухнули на землю. Пилот не успел ничего предпринять для собственного спасения и погиб.

Пилот самолета коалиционных сил зафиксировал взрыв объекта-нарушителя, однако для него оставалось неясным, была ли эта катастрофа случайностью или самолет кто-то подбил. Он доложил об этом своему начальству. Чуть ранее сообщил и о странном десанте из нескольких человек, высадившихся в горном ущелье. Координаты их приблизительного приземления пилот записал на бортовой компьютер. Можно было хоть сейчас накрыть соответствующие точки ущелья ракетами. Пилот посчитал такой вариант действий вполне логичным и решил немедленно предложить его начальству. Едва он начал излагать свою точку зрения, как его в резкой форме оборвали, приказав возвращаться на авианосец и дав строгую рекомендацию не лезть не в свои дела. Начальству, мол, виднее, что и как нужно делать в этой ситуации. Негодующий летчик развернул машину и полетел в сторону моря.

Вооруженные люди, выскочившие из БМП и заставившие выйти из джипа неизвестных им европейцев, начали с обыска. Они проверили каждого пассажира, затем обшарили машину. Ничего подозрительного не нашлось. Судя по разговору и наличию опознавательных знаков на форме, было видно, что это – солдаты правительственных войск, те самые, что продолжали защищать Каддафи. Едва в их руках оказались паспорта незнакомцев, каддафисты пришли в ярость. Им попались русские дипломаты – представители того государства, которое недавно поддержало международные санкции против официального ливийского режима. Пришлось выслушивать отборные местные ругательства с определенными русскими вкраплениями. Ливийские вояки размахивали автоматами прямо перед лицами захваченных, грозились застрелить их, как бешеных собак, за «предательство Москвы» и «русский нож в спину ливийского народа».

Понимая, что промедление смерти подобно, Антон решительно заявил командиру группы каддафистов:

– Есть разные русские. И если российское правительство примкнуло к противникам полковника Каддафи, это вовсе не значит, что весь наш народ поддержал правительственное решение. Я, моя семья и мой коллега всегда считали, что лишь власть Муаммара Каддафи способна обеспечить стабильность и процветание ливийскому народу. Мы даже в свой отпуск не стали возвращаться на Родину, а остались отдыхать в Ливии. То есть мы доверяем законной власти и видим в ней подлинную защитницу своих прав и свобод. Каждый из нас был и остается уверен, что временные трудности ваша страна вскоре преодолеет и вернется к мирной созидательной жизни.

Антон говорил весьма складно, пытаясь убедить командира не принимать поспешных решений. Виктор, знавший арабский, быстро сориентировался в обстановке и старался поддакивать своему коллеге. Ирина и Игорь, у которых с арабским было туго, лишь молчаливо наблюдали за сценой в ожидании непредсказуемого исхода.

– А ведь этот русский прав, – внезапно заговорил один из помощников командира группы каддафистов. – Русское правительство – это еще не весь русский народ.

Командир сурово посмотрел на него и вдруг перешел на какое-то незнакомое дипломатам наречие. Разговор шел на повышенных тонах. Он что-то объяснял своему помощнику. Антон и Виктор сумели разобрать лишь два слова: «оппозиция» и «самка шакала», однако суть претензий к помощнику уловить было невозможно. Тот в свою очередь отвечал довольно смело и все-таки смог поумерить пыл командира. Русским было объявлено, что их в срочном порядке доставят в Триполи, а там уж пусть высокое начальство решает их дальнейшую судьбу. Эта информация обрадовала русских. Они полагали, что поедут в ливийскую столицу на своем джипе под конвоем солдат правительственных войск, но не тут-то было. Командир сразу объявил, что джип конфискуется на нужды ливийских вооруженных сил. Антон с Виктором переглянулись. В запаске джипа лежали важные улики. Стоило ли сообщать о них? В этом они очень сильно сомневались. Хотя у них и не было возможности что-то сказать, так как под дулами автоматов их усадили в БМП.

Боевая машина пехоты двигалась в сторону Триполи. Четверка русских сидела между каддафистами. Их специально рассадили так, чтобы они не переглядывались и не могли подавать друг другу какие-либо знаки. Разговаривать им строго-настрого запретили еще в самом начале пути. Оценить скорость движения БМП было трудно. Судя по тому, что машина постоянно подпрыгивала на колдобинах, водитель гнал довольно быстро. Солдаты, сидевшие вместе с русскими, несколько раз пытались сделать ему замечание, но тот отмахивался от них, говоря, что хорошие дороги пусть сами поищут.

Казалось, что это путешествие с постоянной тряской никогда не кончится. Игоря даже немного укачало, и он с трудом сдерживал рвотные позывы. Один из солдат, заметив, что подростка мутит, хотел попросить водителя остановить машину, но не успел. Неожиданно раздался громкий хлопок, и переднюю часть машины разнесло на части. Сработала мина, установленная на дороге, ведущей через брошенное селение. Водитель-механик погиб мгновенно. Оставшаяся часть БМП запрокинулась набок и несколько метров продолжала двигаться по инерции. Основная часть каддафистов оказалась внизу, а русские упали на них сверху. Последним это смягчило удар и позволило избежать травм, за исключением нескольких царапин. Солдаты злобно орали, перекрикивая друг друга. Приказав русским оставаться на местах, они выбрались наружу. Кто-то хромал, кто-то держался за вывихнутую руку или зажимал разбитый нос. Оглядевшись, они разрешили и своим невольным попутчикам покинуть машину.

Антон, Виктор, Игорь и Ирина вышли на дорогу. Видя растерянные лица каддафистов, Антон поинтересовался, как они планируют продолжить поездку в столицу. Один из ливийцев начал гневную тираду, однако замолк на полуслове – нежданная пуля пробила ему голову. Никто из присутствующих не сумел толком опомниться и сообразить, что происходит, а снайперская стрельба продолжалась. В течение нескольких минут все каддафисты были уничтожены. Антон быстро оценил ситуацию и крикнул своим, чтобы отползали за машину. Сам сделал то же самое.

Стрельба прекратилась, но русские не торопились покидать укрытие. Взорванная машина была каким-никаким, но все-таки щитом, способным спасти от снайперских пуль. Подняв головной убор одного из каддафистов, Антон нацепил его на какую-то железяку, отлетевшую при взрыве, и медленно выставил ее край сбоку от машины. Реакция снайперов оказалась нулевой. Ни Антон, ни все остальные не могли знать, что снайперы давно растворились в ближайшей пустыне. Это были ливийские бедуины, которые вели обособленную партизанскую борьбу против Каддафи и его войск. Именно поэтому они расстреляли лишь людей в военной форме правительственных вооруженных сил. Гражданские лица европейской внешности их не интересовали, благодаря чему русские и остались живы. В противном случае пули настигли бы их точно так же, как и ливийцев.

Просидев около получаса за БМП, они решились выйти из-за своего укрытия. Первым рискнул выйти Антон. Сердце его бешено колотилось: неизвестно, какие неожиданные и неприятные сюрпризы ждут их. Однако кругом все было спокойно. Подобрав оружие, русские двинулись во двор одного из ближайших покинутых домов. Действовали они крайне осторожно. Антон и Виктор с автоматами наготове обыскали двор и дом, и только после этого следом вошли Ирина и Игорь.

В доме было пусто, он явно подвергся разграблению. Впрочем, немного еды все-таки нашлось: засохшие лепешки, миска с финиками, куски вяленой рыбы. В одной из комнат прямо на полу валялась закупоренная бутылка с питьевой водой. Выбирать не приходилось – голод не тетка, а жажда уж тем более. Разделив еду и воду, беглецы немного подкрепились и принялись обсуждать свои дальнейшие действия. Идти пешком в Триполи было сумасшествием. Да и запасное колесо, в котором припрятаны улики, осталось в захваченном каддафистами джипе. Все пребывали в полной растерянности, даже Антон не мог придумать хоть что-нибудь дельное.