Сломанная скрижаль - Кристиан Бэд

Что в этом особенного? Зачем кому-то сводить тебя с ума, подсылая блондинок?

— Ты не знаешь всего, Иссият! — Александэр воздел руки в жесте отчаяния.

— Так расскажи мне, прежде чем так орать? — поморщилась ведьма. — Да налей нам вина под разговор. Я озябла в этом проклятом подвале.

Бургомистр подошёл к буфету, пошуровал там и вынул бутылку домашней анисовой водки.

— Вина тут не хватит, — сказал он. — Это слишком дурная история.

Ведьма кивнула — от водки она тоже никогда не отказывалась. Мало что так помогало согреть старые кости.

Бургомистр разлил водку всё по тем же винным чашам, а Иссият сделала вид, что не замечает некуртуазности неподходящей посуды, и отхлебнула сразу едва не треть.

Не морщась и не закусывая, хотя в вазе, что стояла на столике между её и бургомистерским креслом, обильно лежали фрукты.

Мэтр Сорен тоже сделал глоток и взял яблоко. Разрезал его ножом, протянул половинку ведьме.

— Меня зовут Александэр, урождённый Сорен, принц Виренский. Я одной крови с бывшим правителем Вирны. Он — мой двоюродный дед. Но наша семья была бедной, а наследование, как ты знаешь, велось совсем не по линиям узаконенного родства. Маги сами выбирали правителей. И я особенно не сетовал на судьбу, пока не узнал, что правитель чахнет, а магистры никак не могут найти ему замену. Тогда я и написал совету магистров, совсем не надеясь на хоть какой-то ответ. Мол, может быть, пригожусь… Я уповал на кровь…

Ведьма хмыкнула.

Она видела, что бургомистр лукавит. Письмо он написал не одно и совсем не случайно. Он с юности рвался к власти и ждал только удобного случая. Вот только страх ужасного трона умеривал его пыл.

Чёрный трон правителя людей был связан невидимыми магическими нитями с самим адом. Неугодный Сатане смертный не смог бы на него сесть.

Нужен был избранник, одобренный на самом низком, глубинном уровне. Потому и грызня за трон при всей болезненности прошлого правителя велась так вяло.

Кровь не дала бы стопроцентного успеха, и Александэр знал это. Но её следовало учитывать, и совет магов не смог ему отказать наотрез.

— Мало кто просился рискнуть подойти к ужасному трону, испепеляющему непригодных, — продолжал мэтр Сорен, подтверждая мысли ведьмы. — Но меня вдруг вызвали в Вирну — правитель вспомнил наше родство. Мне устроили короткую аудиенцию с ним, мы поговорили об общей родне, и я не заметил ничего особенного в этом ужасном троне. Да, он был из чёрного маслянистого камня. Но вот и всё. У меня даже голова не заболела, хотя говорят, что все, стоящие близ трона, испытывают адские мучения.

Ведьма покивала.

Рассказывали именно так. Сатана искал среди людей, устойчивых к зову ада. А может, настолько же уродливых внутренне и прогнивших, как самые злобные адовы порождения? Или с особенной жаждой власти?

Она допила водку и с любопытством посмотрела на бургомистра. Вот, значит, как… Трон его принял, а совет магов, получается, отказал?

Вот это история…

— Правитель был плох. — Мэтр Сорен сделал глоток водки и поморщился. Анисовая отменно воняет, и пить её без особой закуски грешно. Надо было приказать подать хотя бы твёрдого козьего сыра…

— Он умирал? — Ведьма пила не морщась.

— Похоже на то. Словно этот огромный трон из чёрного камня выпивал из него жизнь.

— Наверное, так и было, — кивнула ведьма. — Трон Сатаны даёт сильным силу, но забирает у слабых последнее. Такова была Его помощь и Его милость… — Она протянула бургомистру пустую чашу: — Так тебя утвердили?

— Маги сказали мне после, что реакция трона позволяет им рассмотреть мою кандидатуру… — замялся мэтр Сорен. — Что я достаточно тёмен душой, но…

Он помедлил, скривился.

— Недостаточно мудр? — хихикнула ведьма.

— Недостаточно богат, — с неохотой признался бургомистр.

— Недостаточно… богат? — удивилась ведьма. — Вот так?

— Ну да. Мой родовой замок давно уже продан за долги, осталось маленькое поместье. Маги сказали, мол, я одичал в глубинке, слоняясь между крестьян. Не сумею держаться с шиком посреди столичной роскоши. Чернь будет смеяться моей неловкости… — Он тоже допил водку и невидящими глазами уставился в пустую чашу. — Я оскорбился, но позже, подумал, что они правы. Я должен был раздобыть денег. Но и этого было мало. Мне нужно было одобрение тех, кто сидит в аду. Его влиятельных лиц, тех, кто может нашептать за меня Сатане. Старый приятель свёл меня с адовыми тварями… И мы заключили сделку: я разбогатею и стану править столицей, а моя дочь живьём уйдёт в мир теней.

— Живьём? Как это возможно? — удивилась ведьма.

Отобрать душу, не убив тело? О таком она даже не слышала.

— Не знаю, — нервно дёрнул плечом бургомистр. — Я ввёл её в центр пентаграммы, и она исчезла вся целиком. Вместе с телом. Ни капли крови не пролилось.

— Но ведь ты говорил мне, что зарезал её? — Ведьма даже привстала в кресле. — Что на ноже?..

Бургомистр кивнул.

— Да, я занёс нож. На ноже выступили кровавые капли, но не на шее Софии. Раздался смех, и она исчезла.

— Так ты убил или не убивал её?

— Я не знаю, — покачал головой Александэр. — Думаю, нет. Черти заставили меня твёрдо явить им своё намерение и… взяли живой.

— Вот потому-то ты и боишься сейчас! — воскликнула ведьма, прозревая всю суть его паники.

— И не сплю по ночам, — обречённо кивнул мэтр Сорен.

— А договор был исполнен? Ты получил свои деньги? — уточнила ведьма.

— Всё вышло, как и было написано, — вздохнул бургомистр. — Вскоре после подписания договора я получил неожиданное наследство. Но стать правителем не успел. Ты помнишь ту зиму посреди лета, когда колдовство пропало из мира?

Ведьма кивнула, кто ж мог такое забыть.

— С ним рухнули и мои надежды. — Мэтр Сорен разлил по чашам остатки водки, и глаза его увлажнились. — Власть Сатаны пала. Правитель Вирны сгорел в огне своего трона… И черти явились ко мне, объявив, что договор теперь соблюсти невозможно. И раз такой форс-мажор, я стану правителем Йоры, что тоже была когда-то столицей людей.

Ведьма хмыкнула. Запись об этом имелась в городских летописях, ещё на старом языке. Но из сегодняшних жителей никто уже и не помнил, что столица когда-то была здесь, в тихой, хорошо защищённой долине между высоких гор.

— А дочь? — спросила она.

— Черти сказали, что душу дочери вернуть уже невозможно, но ты бы видела их хитрые морды! — поморщился бургомистр. — Вот с той поры я и всматриваюсь в лицо каждой блондинки. Боюсь, раз я не стал настоящим правителем, душа её тоже могла как-то освободиться. И она мечтает найти меня и отомстить.

— И что