В плену желания - Джорджетт Хейер

Кивнув, Кит хмуро изрек:

– Когда брат скучает, он всегда впадает в дурное расположение духа, что приводит к всяческим эксцессам. Из-за чего все это?

– Не знаю, сэр. Быть может, он чувствует себя одиноким.

– Как так? У него же множество друзей!

– Конечно, их можно так называть, сэр, однако ни с кем из них его светлость не сошелся накоротке, никому из них он не станет изливать душу, как прежде бывало между вами. После вашего отъезда за границу его светлость стал другим. Никто этого не заметит, за исключением людей, очень хорошо знающих его. В чем эта перемена, право же, мне трудно объяснить на словах. Рискну предположить, разгадка в том, что вы близнецы. Его светлость ни с кем больше не откровенничал… Уверен, он не сыщет себе другого такого конфидента, как вы, чтобы излить душу, разве что найдет себе друга в своей жене… Не знаю, что чувствуете вы, сэр…

– Примерно то же самое, – тихо произнес молодой джентльмен. – Я и сам об этом задумывался, но, видите ли, у меня слишком много дел, чтобы хандрить, а брат томится от безделья.

– Так и есть, мистер Кристофер! В этом-то вся беда, и ее светлость вам обо всем подробно расскажет…

– Уже рассказала, однако я весьма сомневаюсь в том, будто его хандру способна излечить женитьба, особенно если учесть, что свою невесту он нисколько не любит.

– Согласен с вами, сэр, но если его светлость продолжит и дальше кутить в том же духе, то он до старости рискует остаться холостяком. Более того, если лорд Брамби узнает, с какой компанией водится его светлость, он, боюсь, не прекратит попечительство и на день раньше положенного срока. Простите, что говорю начистоту, сэр… Ваш отец действовал из лучших побуждений, однако он оказал вашему брату медвежью услугу, когда так обошелся с ним…

– Брат принял завещание отца слишком близко к сердцу… Как раз в то время он перестал со мной откровенничать, почти ничего важного не сообщал… Боюсь, завещание очень мучило его.

– Так оно и есть, сэр. Бесполезно было пытаться убеждать его, что следует доказать лорду Брамби собственную способность вполне рачительно управлять делами. Вы знаете, каков его светлость, когда горячится, а потом обижается. Он редко ездит к себе в поместья и совсем не интересуется происходящим, потому что ничего сделать без дозволения дяди не может. Я вижу, как это обстоятельство терзает его самолюбие.

– Неужели все настолько плохо? Черт побери! Лучше бы я остался дома! Не исключено, что мне удалось бы примирить его с дядей. Они никогда друг друга не любили, но мой дядя, думаю, разрешил бы Эвелину свободно распоряжаться в своих владениях, если бы брат захотел.

– Этого было бы недостаточно. Его светлости подавай или все, или ничего.

После паузы Кит заметил:

– И ради полного права распоряжаться своим наследством брат задумал этот брак без любви…

– Вы можете считать как угодно, сэр, но многие из таких союзов оказывались вполне удачными. Мне говорили, что мисс Стейвли – очень достойная молодая леди, без ветрености в голове. Меня не удивит, если его светлость со временем полюбит ее.

– Дай-то Бог.

– Вот именно, сэр. Я сейчас пойду за вашим завтраком. Мне кажется, не надо рисковать. Вам, сэр, не следует показываться внизу, пока мистер Клент не придаст вашим волосам новый вид. Очень удачно, что не придется подгонять верхнюю одежду его светлости под вашу фигуру, ведь это было бы весьма сложно, учитывая, как мало времени у нас осталось.

– Очень удачно для брата, но отнюдь не для меня, – пробурчал в ответ Кит.

Глава 4

Незадолго до восьми часов вечера городская карета лорда Денвилла, элегантного вида экипаж с дверцей, украшенной гербом его светлости, выехала на Маунт-стрит, чтобы высадить на ней своего одинокого, настроенного до крайности хмуро пассажира.

По внешнему спокойствию его лица посторонний человек ни за что не догадался бы, каких усилий стоило матери и камердинеру уговорить молодого джентльмена согласиться на этот, как он выразился, возмутительный маскарад.

Фимбер и мистер Клент потрудились на славу. Мистер Клент, настоящий мастер своего дела, придал волосам мистера Фенкота модную коринфскую стрижку, сделав вид, что верит, будто бы изрядная длина блестящих локонов его светлости – следствие длительного отсутствия в Лондоне. Целый час Фимбер показывал Киту, как следует завязывать галстук на излюбленный его братом манер. Между делом камердинер сообщил, что столь замысловатый способ завязывания галстука называется Trone d’amour[12]. Раздосадованный мистер Фенкот едко заметил, что при данных обстоятельствах это по меньшей мере неуместно. Также он неуважительно высказался насчет довольно скромного по размерам, но ужасно тугого накрахмаленного воротничка, ехидно заявив, что его брат превратился в отпетого денди. Камердинер в свою очередь со всем почтением и терпеливостью описал во всех красках высоту и жесткость наимоднейших в Лондоне воротничков. Мистер Фенкот, внутренне содрогнувшись, уступил, испытывая благодарность, что его еще не заставляют надевать на себя эти «шоры». По ходу дела молодой джентльмен сообщил, что знай он, в какой костюм ему придется переодеваться, словно он собрался на бал, а не на семейный обед, то никакие силы не заставили бы его уступить уговорам маменьки. Леди Денвилл прожужжала ему все уши, пытаясь объяснить, как важно произвести на пожилую миледи самое благоприятное впечатление, ибо эта почтенная особа склонна проникнуться неприязнью к любому молодому джентльмену, рискнувшему появиться на приеме в коротких штанах неподходящего фасона. Слова леди Денвилл, разумеется, не улучшили его расположения духа.

Наконец камердинер, рассудив, что пора положить край пререканиям, решительно низвел мистера Фенкота до положения школьника, стоящего перед суровым учителем. Фимбер строго заявил: довольно всей этой чепухи, пускай сэр лучше исполняет то, что ему говорят. Последним гвоздем в гроб сопротивления Кита стало утверждение – мистеру Кристоферу не стоит вести себя так, словно ему по долгу службы не приходится пять дней в неделю из семи быть при полном параде на официальных приемах. Помимо этого, ни он, ни миледи не желают слушать дальнейшие пререкания насчет того, что мистер Кристофер желает идти на Маунт-стрит пешком. Мистер Кристофер поедет в своем экипаже, как и подобает человеку его положения.

Вследствие всех этих треволнений, когда Кит, приехав с приличествующей графу пышностью на Маунт-стрит, вошел в особняк лорда Стейвли, он выглядел безукоризненно. Мало того, что на нем были надеты рубашка с пышным жабо, фрак с длиннейшими фалдами, бриджи до колен и шелковые чулки, что являло собой модный костюм всякого джентльмена, частого гостя балов, устраиваемых в «Олмаксе»[13], Кит в дополнение ко всему нес под мышкой сложенную треуголку. В последний момент Фимбер сунул ему в карман фрака одну из табакерок брата, напомнив, что его светлость слывет большим любителем нюхательного табака.

Отдав треуголку лакею, мистер Фенкот поднялся вверх по лестнице и вошел в гостиную вслед за дворецким дородной комплекции, который громогласно возвестил о прибытии джентльмена. Сначала Киту показалось, что никак не меньше полусотни пар глаз пристально уставились на него. Впоследствии, правда, он понял, что немного завысил число гостей. Хозяин дома, единственный человек, которого он здесь знал, беседовал, стоя в кругу нескольких господ. При виде гостя лорд Стейвли направился в его сторону, желая поприветствовать будущего зятя. Кит заметил также двух юных леди, последовавших примеру милорда. Мистер Фенкот осознал, что его недостаточно проинструктировали: он не мог понять, кому же из двух этих особ его брат сделал предложение. На секунду Кит оробел, но затем заметил, что леди чуть выше ростом, модно одетая, с тщательно уложенными в замысловатую прическу светлыми волосами, находится в интересном положении. Черты ее лица хоть и отличались изрядной заостренностью, в то же время имели особую красоту. Едва сдержав вздох несказанного облегчения, Кит слегка поклонился ей и пожал руку с холодной уверенностью, которую, впрочем, вовсе не испытывал. Затем, повернувшись к ее спутнице, улыбнулся и поднес к губам протянутую для поцелуя руку. Кит полагал, что Эвелин, будучи опытным кавалером и тем еще волокитой, поступил бы именно так, но, поцеловав девушке руку, он столкнулся с новой проблемой… Как, черт побери, к ней обращаться? Называет ли брат свою невесту Кресси, или у них до сих пор более официальные отношения? Задержав на юной леди взгляд чуть дольше, молодой человек заметил, что она ведет себя немного скованно, должно быть, вследствие смущения. Кресси не красавица, однако премиленькая. Серые глаза. Пышные каштановые волосы. Хорошо сложена. Вот только всего этого недостаточно, чтобы привлечь к себе внимание Эвелина. Совсем не тот тип женщин, которые нравятся брату. Кит отпустил руку мисс Стейвли.