Дремир. Беспечные. Том 3 - Ник Вернер

маленькую шаровую молнию. На внешней стороне запястья засветился бледным белым светом герб Роны — раскрытый ларец с инструментами, свитками и колбами, размером с монету и окаймлённый сплошной окружностью.

— С тех пор, как ты спустилась под землю, на тебе такая же печать, но без окружности. Её можно разглядеть только с помощью магии. Каждый раз, когда ты упомянешь что-то запрещённое за пределами Роны, например, вокзал или поезд, рядом с гербом появится светящаяся точка. В следующий раз тебя не пустят в Рону, пока не заплатишь штраф и не «смоешь» её. Если ты наберёшь девять таких точек, то в Рону тебе придётся срочно лететь на грифоне, чтобы «отмыться». Иначе — медленная смерть. Принцип не знаю, но наблюдал мучения таких людей вживую. Это знак теперь с тобой пожизненно.

— Блин, Марк! Не мог раньше предупредить! — возмутилась Настя. — Смерти моей хочешь⁈ Я бы даже не поняла от чего умерла, рассказывая о своём путешествии дома.

Я не люблю наезды не по делу, и если имею право озвучить своё недовольство, всегда этим пользуюсь.

— Настя, — спокойно сказал я, глядя ей в глаза. — Ты у нас воин из Касты Воинов Дремира, который отправился на задание в чужие земли. Мне ли тебе рассказывать, какие порядки на чужих землях? Или ты должна была изучить их сама? Я не против тебе рассказать, что здесь и как, но я считал, что ты, как воин, знаешь Устав страны, которую собираешь посетить. Ты имеешь полное право не знать, что здесь есть, но не как себя здесь вести. Ведь вы же требуете такого же отношения к своей стране у себя дома, не так ли?

— Так, — холодно сказала Настя. Видимо, она тоже не любила, когда на неё наезжают. — Не подскажешь, где я могу ознакомиться с Уставом Роны?

— Можно было на вокзале, но мне лень туда возвращаться, — равнодушно сказал я и улыбнулся. — А своей девушке я могу рассказать и так. Пойдёт?

— Ну, расскажи, — надулась Настя. — А где следующий вокзал? Далеко?

— К вечеру там будем, может раньше, — продолжал улыбаться я. — Так что не переживай, накосячить не успеешь. Я прослежу.

— Что-то я в этом сомневаюсь, — пробурчала Настя. — Вон у тебя не девять точек уже, а целый круг. И как ты ещё жив до сих пор? Ты точно надо мной не издеваешься?

— Круг — то другое, — усмехнулся я.

— И что он значит? — с подозрением спросила Настя.

— Вседозволенность, — я широко улыбнулся.

— Точно издеваешься! — возмутилась Настя и, пришпорив коня, поскакала вперёд.

«А ведь это правда, — мысленно вздохнул я и помчался её догонять. — Иначе бы на поезд нас не пустили бы».

Но хвастаться своими достижениями я никогда не любил, потому что не считал их чем-то сверхъестественным. Ну, оказался в нужное время, в нужном месте. Ну, повёл себя так, как считал нужным, а иначе бы всё равно не смог. Ну, решил кто-то меня за это чем-то наградить. Чем тут хвастаться? Тем, что кто-то посчитал меня «хорошим»? И что с того? Сегодня думают так, завтра — иначе. Да и вообще, не всегда такое признание одних тебе на пользу, когда общаешься с другими. В общем, лучше помалкивать и использовать «награды» только по делу. Например, как сейчас — чтобы попасть на поезд.

Настю я догнал быстро, потому что она остановилась и разглядывала небо в проломе потолка туннеля. Такая красивая и грациозная, в лучах солнечного света, льющегося из округлого «выхода из подземелья». Она сидела верхом на гнедом коне с идеальной осанкой и задумчиво смотрела в небо. Мне показалось, что стоит ей лишь захотеть, как у коня, тут же вырастут крылья и они радостно умчаться навстречу солнцу из этих мрачных и невзрачных пещер. Пришлось «ловить», пока не улетела.

— А я думала, мы всё время будем глубоко под землёй ехать, — сказала она, заметив, что я подъехал и остановился рядом.

— Здесь много такого, — ответил я и добавил без тени сарказма: — Ронийцы, как и любые другие люди, солнечный свет очень любят. Везде, где можно, они селятся под такими проломами или устраивают искусственные.

— А смысл от вокзалов тогда? — усомнилась Настя то ли в моём рассказе, то ли в адекватности ронийцев. — Если им каждый может спрыгнуть на голову в любом месте.

— Спрыгнуть-то может, но тут же допрыгается, — усмехнулся я. — Эти проломы на поверхности выглядят как озёра, и как я уже говорил, трогать воду в них запрещено. Да и вряд ли кто-то сюда сможет действительно спрыгнуть — это магический барьер.

Еле удержался, чтобы не сказать, что это ещё одна тайна под семью печатями, но всё же решил сделать это помягче.

— Так что, будешь слушать про местный Устав? — по-доброму сказал я.

— Нет, спасибо, — съязвила Настя, всё ещё глядя в небо. — Воин из Касты Дремирских Воинов как-нибудь сам его прочитает на следующем вокзале, — а потом обернулась ко мне и также с издевкой продолжила: — А за своей девушкой ты уже и так обещался «проследить».

«И это она меня упрекает, что я всё время хочу куда-то сбежать? — мысленно засмеялся я. — А сама выглядит, будто готова проломить головой коня магический ронийский барьер и свалить от меня подальше».

Я решил подстраховаться: подъехал поближе и накрыл рукой её руку, что держала поводья. Мало ли? Кто их там знает, чему ещё их в Дремире учат, если у них девушки могут по три дня ходить без еды и отдыха. Даже мне такое сложно.

— Давай мириться, — примирительно сказал я. — Я действительно не подумал, что ты могла не знать, но я исправлюсь: про Эвенну сам всё расскажу, когда будем подъезжать.

— Давай, — вздохнула Настя. — Сама знаю, что накосячила… Обычно я так себя не веду. Всегда проверяю, где я, что здесь и как.

Я погладил её по руке.

— Не страшно, — сказал я. Ничего же не случилось? Значит и переживать пока не о чём! Едем дальше? По дороге ещё много таких «окон» будет — успеешь насмотреться.

— Едем, — согласилась Настя.

Я убрал свою руку и мы поехали рядом.

В маленький исследовательский городок, где находились интересующая нас пещера, мы приехали после