Закон стаи - Владислав Викторович Морозов

Пожалуй, от шампанского он и сам не отказался бы. Сделав заказ, откинулся на стуле, глядя на Свету. Да, изменилась в лучшую сторону. У него-то требования к женской красоте повышенные, а ведь кому-то она даже хорошенькой покажется. По крайней мере, можно разговаривать и не плеваться при одном взгляде на ее мордашку.

- Мать замуж вышла? - спросил он.

- А? - она вздрогнула. - Нет. Так и живем вдвоем.

- Что, не позволила матери устроить жизнь?

Она поморщилась.

- Саша, давай мы с тобой раз и навсегда договоримся: ты свой нос в эти дела совать не будешь. Ты не знал всего, что было на самом деле. И я тебя уверяю - если бы мама действительно хотела выйти замуж за твоего отца, она бы это сделала. Я бы повозмущалась и заткнулась. Она не захотела сама. Мне известно, почему, но тебе это знать незачем. Это касается только моей мамы и твоего отца. Если у тебя есть какие-то особые претензии, не связанные с личной жизнью моей мамы, - ради Бога, я готова их выслушать. Если нет - к этому разговору больше не возвращаемся.

Претензий лично к ней у него не было. Если не считать той пощечины. Но ее, как правильно заметил Мишка, он схлопотал за дело. Да и было это так давно, что и вспоминать не хочется. Не настолько он мелочный.

- А из Текстилей чего переехали?

- Ты еще спрашиваешь? А сам бы там жить стал? - она презрительно поморщилась. - Одни алкаши. И район весь черный какой-то, страшный. Мы уж почти четыре года в Бибирево живем. А дядя Сережа как?

- Нормально, - кивнул Саша.

- Он болел, по-моему.

- Болел. И сейчас болеет. Эта дрянь не лечится. Да он привык уже.

- У него кооператив тогда был. Заглох? Или дальше пошел?

- Дальше, - сказал Мишка. Достал визитную карточку, протянул ей: Отдай матери, пусть позвонит, если сочтет нужным. Мы отцу ничего не скажем, так что если она решит не возобновлять знакомство, он о нашей встрече даже не узнает.

- А нужно? Может, он ее и не помнит.

- До сих пор ее фотографию на своем столе держит. И твою, кстати.

Она пожала плечами, пригляделась к карточке, присвистнула.

- А не хило он раскрутился! Концерн UMF... - Света осеклась.

Они с Ольгой понимающе переглянулись. Саша хотел поинтересоваться, в чем дело, но тут принесли заказ, и он отвлекся.

- Ладно. Прошлые проблемы, считай, обсудили. А что у вас за проблемы сейчас?

Девушки опять переглянулись.

- Да как-то неудобно рассказывать, - замялась Света. - Одно дело, если бы мы не были знакомы, а то ведь у меня еще и с вами неувязки. Ладно уж, сами справимся.

- Незнакомым вы, получается, душу бы раскрыли охотно, - заметил Мишка. - А знакомым - ни в какую. И, потом, неувязки у тебя если и есть, то только с Сашкой. Я к тебе никаких претензий не имел и не имею.

Что, неужели она Мишке понравилась? Во дает. Ну и ладно.

- Да я тоже. Вопрос улажен, к нему больше не возвращаемся. Итак?

Ольга вздохнула.

- Да проблемы-то как таковой нет. Мы работаем в одной фирме, а ее хозяева слишком много себе позволяют. И хозяева, и их охрана, и даже "крыша". Наглые, скоты, и думают, что мы обязаны под них стелиться.

- Ну, тебе-то достается меньше остальных, - сказал Саша. - Если я верно понимаю женскую психологию. Женщины легко рассказывают о подобных проблемах в трех случаях. Когда домогательства становятся явлением повседневным, когда женщине достается меньше, чем ее подругам, и когда у нее психология жертвы. В последнем случае женщина получает мазохистское удовольствие от пересказа своих мучений. На жертву ты не похожа, на то, что к тебе пристают регулярно, тоже. Остается второй вариант.

Ольга улыбнулась.

- Ты прав. Ко мне как-то подъехали двое сразу. А у нас в тот момент ремонт был. Я схватила первое, что под руку попалось, и шарахнула одного по яйцам. Под руку мне попался обрезок трубы, поэтому второй сам не полез. А поскольку они были шестерками, то наказания я никакого не понесла, а вот обходить меня стали за километр. Мне, в принципе, не достается, это вот Светке... К ней и директор фирмы пристает, и начальник охраны, и "крыша".

- Значит, на такой должности. Секретарша?

- Младший бухгалтер. И даже зарплата от меня не зависит.

- Тогда платят хорошо. А за хорошие деньги надо много делать.

- Хорошо! - Ольга фыркнула. - Двести баксов. Ты хочешь сказать, что за такие бабки она хотя бы улыбаться им всем обязана?

- Не обязана, согласен. Тогда обзовем этот феномен сексапильностью. И вы хотите, чтобы я каким-то образом внушил всем вышеперечисленным личностям, что так поступать нехорошо.

- Ну, не всем, - сказала Ольга. - Все пристают больше для порядка. Надо же юбку задрать - вот они и задирают. Отмазаться, в принципе, можно. Там самое говно - директор. Ему бесполезно что-то говорить, бесполезно отбиваться - Светка один раз пощечину дала, а потом две недели дома с синяками сидела. Причем даже не шестерок прислал - сам уделал.

- Дерьмо, - согласился Саша. - А почему не увольняетесь?

Ольга хмыкнула.

- Вот в этом и заключается самое интересное. Мы две недели назад положили ему свои заявления об уходе на стол. Этим же вечером он подослал к нам домой шестерок из охраны. Серьезного, конечно, ничего не было - я милицию вызвала, Светка собаку натравила. А собака у нее - здоровенный немецкий кобель. Но мы поняли смысл: увольняться нам нельзя, хуже будет. Где он еще таких дур найдет, которые за гроши это терпеть будут?

- В милицию обращались? - спросил Мишка. - Домогательства доказать трудно, но были же и побои.

- Хотела, - кивнула Света. - А он приехал, сто баксов в зубы сунул, и все. И, подлец, так всучил, что я не сразу сообразила, в чем дело. А потом уж чего заявление писать, когда деньги уже у