Глинтвейн для Снежной королевы - Нина Васина

– Сейчас не время для укоров, – заметил папа Валя. – В отношении к сказкам большую роль играет воображение. И я надеюсь, что так называемые прививки нами уже сделаны. Мы давно объяснили девочке разницу между условным и реальным восприятием окружающего мира.

– Вот же придурки, – беззлобно заметила Маруся, затягиваясь и прожигая влажную темень огоньком сигареты.

– Я не понимаю, что дальше делать? – прошептала в панике Валентина.

– Думать, – посоветовала Маруся. – Давайте пойдем от обратного. Что делает ночью изрядно набегавшийся на свежем воздухе ребенок?

– Спит, – уныло констатировал папа Валя.

– Вот и отлично. – Маруся загасила окурок и теперь стала определима только по голосу. – Теперь подумаем – где он может спать?

– В багажнике машины похитителей, – прошептала Валентина. – Где-нибудь на пути в Африку!

– Наверное, тебя Элиза в детстве напугала страшилкой Чуковского, – поставила диагноз Маруся. – А если не в багажнике? Куда пойдет трехлетний мальчик и заснет там потом, не сумев выбраться в темноте? Туда, куда ему ходить не разрешают, – ответила она сама себе и встала. – У кого еще не погас фонарик? Я – в подвал, вы – на чердак. Если не найдем, встречаемся в сарае с садовым инструментом.

– Ему еще нельзя было заглядывать в колодец, – стучала зубами Валентина.

– Колодец и нужник первым делом обследовала ваша соседка. Пока еще не совсем стемнело. Я спрашивала. Местные жители в этом плане имеют свой грустный опыт поколений.

Лера пошла с Марусей в подвал. Они нашли Антона у старой топки, которой пользовались, пока не провели газ. Мальчик спал на досках, забравшись под телогрейку, он весь поместился под нею, поэтому соседка его и не нашла вечером. Сверху на телогрейке пристроился Артист, который при виде людей слегка помахал хвостом.

– Нужно было искать собаку, – вздохнула Лера.

– Видела я вашу собаку на телогрейке в подвале, – удивлялась соседка. – Я и подумать не могла!..

– Баба Яга… – громко проговорил Антон, пока его, спящего, несли наверх.

Медведь

На второе исчезновение Антона взрослые тоже приехали втроем. По телефону соседка сказала, что Лера говорила что-то о медведе с большой корзиной.

– Высоко сижу, далеко гляжу, – вздохнула Маруся, разминаясь возле дома после поездки в автомобиле. – Тут и думать нечего – чердак.

Оказалось, что к люку чердака не подставлена лестница.

– Я потому туда и не посмотрела. Лестница-то не стоит! – объясняла соседка.

Лестница лежала вдоль стены в мансарде. Но сверху раздавался лай Артиста…

Потом Лера объяснила, что это она перетащила в сторону валяющуюся на проходе лестницу. После недолгого и на удивление спокойного выяснения странных обстоятельств – лестница упала, вероятно, уже после того, как Антон затащил на чердак собаку и залез сам. Например, от его последнего неосторожного движения ногой… Как же он смог тащить вверх спаниеля, который на задних лапах как раз с него ростом получается? Дело происходило днем, но все вдруг начали зевать, может быть, не столько от желания спать, сколько от нервного переутомления после разрешившейся благополучно ситуации с похищением мальчика медведем (тот унес его в коробе за спиной). Поэтому предположение, что Артист сам вскарабкался на чердак по почти отвесной лестнице, а потом откинул ее задними лапами, устроило всех.

– Уже середина сентября, – заметила Маруся за ужином у Капустиных. – Что там у вас со школой?

– Полный беспросвет, – созналась Валентина.

– Мне работу искать надо, у меня нет возможности еще и школу подбирать, – перешел к обороне Валентин.

– Я могу в этом году вообще не учиться, – решила всех порадовать Лера. – Я же закончила начальную школу на год раньше остальных.

– А это мысль! В раннем возрасте разница в один год заметна, Лерка может не вписаться в коллектив старших на год детей… – начал было радостно объяснять Валентин, но потом под взглядами женщин стушевался и умолк.

В кухню забрел проснувшийся к вечеру Антоша. Подошел к Марусе, оперся о ее колени, зевая. Соседка Анна задумчиво посмотрела на мальчика.

– А вот идит-ка, я тебе чего покажу, – позвала она Антошу.

Он поднял голову, посмотрел на Марусю. Та кивнула.

Во дворе было темно, Антоша сильнее сжал ее ладошку. Женские пальцы в его руке ответили успокаивающим пожатием. Сквозь замаскированный в кустах проход они вышли на участок Анны Родионовны и огородами спустились к небольшому пруду возле бани. Пруд Анна Родионовна завела специально для гусей и уток, в этом году на него присели отдохнуть перед долгой дорогой дикие гуси. Начался переполох, и Анна Родионовна даже слегка испугалась, видя, как своя, домашняя птица рвется в небо за дикими собратьями, судорожно напрягая в бессильных потугах подрезанные крылья.

Прошли пруд. Антоша уже оглядывался на горящие окошки своей дачи. Анна остановилась:

– Прибыли. Видишь чего?

Антоша огляделся:

– Не-а…

– Правильно. Потому что спрятано все как следовает. Даже соседи не знают – ни одна воришка не залезет! – она стукнула носком мужского стоптанного башмака по хорошо замаскированной наклонной деревянной дверце. – Это мой летник. Погреб то есть. Считай, до конца июля тут лед лежит и не истаивает, прохлада. А зимой никогда не бывает мерзло. Тут уж запряташься так запряташься! Ни одна душа живая не сыщет. Сейчас глянешь или утром придем? – Она открыла деревянную дверь.

Та скрипнула, обнаружив за собой темный вход, как в большую нору. Потянуло влагой и грибным духом. Антоша в испуге шагнул назад, а Анна, пригнувшись, вошла внутрь и чиркнула спичкой, зажигая керосиновую лампу. На огонек и Антоша шагнул за нею. Пока Анна надевала стекло, язычок пламени рвался от сильного сквозняка.

– Какой продух хороший! – кивнула Анна. – С того конца труба наверх выходит для воздуха. Ну? Чего тебе здесь нравится?

Антоша огляделся. Спустившись вниз, они могли стоять в землянке во весь рост, только Анна кое-где касалась макушкой укрепленного бревнами потолка. Стены тоже были закреплены, изнутри землянка напоминала длинную узкую комнату с полками. По-домашнему светился на полках разноцвет – банки с консервами, от пламени керосинки сразу заалели сквозь стекло бока помидоров. В конце комнаты земляной пол уходил вниз, потом обрывался у ямы, в которую насыпью была скинута картошка и свекла. Анна и это показала, приоткрыв одеяло над овощами.

– Мне вот это нравится, – показал Антон на ящик с яблоками.

Между зелеными крутыми боками симиринки, прикрытыми сеном, лежала игрушка – деревянная птичка с длинным поднятым хвостом.

– Ну ты хват! – одобрила Анна, вытирая птицу подолом юбки. – Глянь-ка сюда, видишь дырочку? Это свистулька. Подуй в дырочку.

Антоша подул. Раздался тягучий звук. Он подул сильней. Звук стал звонче. Довольный Антоша зажал птичку в руке и поднял к Анне счастливое лицо.

– Вот и я говорю! – радостно кивнула та. – Где еще лучше прятаться? Залез сюда, лег на корзины, и спи себе.

Антоша с сомнением осмотрелся. Анна забрала у него птичку и положила на яблоки.

– И птица сгодится, если тут полежится, – заметила она. – Пока мы будем бегать тебя искать, знай дуди. И всем добро будет. Только уговор: никому!

– Никому… – прошептал Антоша, подумал и уточнил: – И Лере нельзя?

– Да она знает, если не забыла. Лазила сюда маленькая. – Анна взяла мальчика за руку, и они стали подниматься вверх по трухлявым ступенькам. – И всем добро будет, – бормотала Анна, – а по чердакам да по подвалам лазать… Не дай господи…

Она перекрестилась. Антоша повторил ее движения. Анна посмотрела на мальчика и провела тяжелой рукой по его темным волосам.

Козленочек

В начале октября, когда легкий морозец уже схватывал опавшие листья и замораживал тонким стеклом воду в бочке, соседка с дачи позвонила Валентине, когда та только вернулась в Москву.

– Забыла сказать, дров-то у вас маловато к зиме, – пространно начала она. – Если тут зимовать будете, нужно подумать, где их взять. Дрова, они же еще высохнуть к топке должны.

– Да-да, конечно… – пробормотала вымотанная дорогой в электричке Валентина. Она сама за руль не садилась. Когда папа Валя был занят (а занят он в последний месяц был ежедневно – поиски работы), то ездила на электричке.

– Значит, заказывать? – спросила соседка.

– Да-да, конечно… Подождите! – пришла в себя Валентина. – Не будем мы зимовать. Мы на следующей неделе выезжаем.

– Этих неделей с отъездами уже четыре было, – тактично напомнила соседка.

– Минуточку! – совсем пришла в себя мама Валя. – Какие дрова? У нас же отопление газовым котлом!

– Так ведь сломался он. Опасно с ним стало – тухнет без присмотра. Я вашему мужу говорила в последний приезд.

– И что он сказал?

– «Да-да, – сказал, – конечно». А котел менять – это подороже дров будет. А то и оставайтесь. Еще на зиму можно и ко мне переселиться, опять же, я вашу Лерочку прясть научу. А то она совсем мается от безделья. Сядет у окошка, смотрит на дождь, а глаза совсем незнакомые становятся. Пацан ваш, наоборот, сильно шустрый стал, – подобралась она к главному. – Опять потерялся.