Мне всегда будет 44 - Ляйсан Юнусова

дому плывет аромат жаркого, хрусталь на столе сияет всеми гранями, перемигиваясь с сережками хрустальной люстры, в фарфоровой супнице в центре накрытого белой скатертью стола – традиционный куриный суп с лапшой. Все, как у людей – и даже лучше. Сабировы засиживаются допоздна: мужчины обсуждают дела, женщины – детей, время от времени вклиниваясь в мужскую беседу дельным замечанием, острым словом или мягкой шуткой, опровергая предвзятое мнение, что женщины способны говорить только на три темы «Все мужчины – сволочи. Нечего носить. Мой ребенок лучше всех…».

Флора записывает гостье рецепт своего жаркого по-казански. Действительно, он у нее особый. Для пикантности она до обжарки сначала маринует мясо в красном вине, что делает блюдо ароматным. Лук до того, как положить в горшочек, она пассирует, а картофель, нарезанный ломтиками, сначала обжаривает, чтобы не разваривался, а вместо воды заливает наваристый бульон. Соль, перец, чернослив, помидоры – и горшочки можно ставить в духовку. Затем посыпать жаркое зеленью и подать на стол. И красиво, и вкусно, и сытно. И правда, смотрится не хуже, чем в ресторане.

Флора с беспокойством следит за тем, как быстро пустеет графин с коньяком, пытаясь отвлечь мужа от золотого напитка. «Наверное, сегодня он опять будет читать мне стихи, – думает она устало и тут же одергивает себя. – Это лучше, чем шататься пьяным по улицам. Он дома, он со мной». И она снова улыбается гостям. От того, как она держится, зависит репутация мужа – она об этом не забывает. Как не забывает и о том, что этот город – большая деревня, переплетенная узами родства, знакомств, полезных связей.

Сабировы уходят довольные вечером. Альфред тоже доволен. Жена его ни в чем не подвела – напротив, его авторитет теперь только укрепится. Он обнимает супругу и утыкается носом в ее шею. «Пойдем, посмотрим на детей», – расчувствованно говорит он. «Не надо, пусть спят», – говорит Флора. И она опять уходит на кухню – убрать за гостями, спокойно выпить чашечку чая с медом, проанализировать прошедший день – и подготовиться к следующему дню, в который она снова вступит уверенной поступью женщины, которой нечего стыдиться.

Глава 10. После. Ноябрь 1996

Мне стыдно. Кажется, впервые в жизни мне стыдно – за себя, за людей вокруг, за происходящее. Я впервые выехала из дома одна. Выехала, чтобы, как раньше, посмотреть на первый щедро выпавший снег, полюбоваться заснеженным городом, вдохнуть свежего морозного воздуха. Зима в этом году наступила рано, и ноябрьский снег, так красиво укрывший межсезонную грязь слякотных дорог и переулков, так искристо легший на крыши и капоты машин, сыграл со мной злую шутку. Колеса то скользили по льду, в который превратились мокрые тротуары, то застревали в снегу. И вот я, уставшая и промокшая от усилий, застряла у очередного сугроба, не в силах преодолеть маленькое препятствие на своем пути. Никогда еще я не ощущала себя такой беспомощной и жалкой! Люди шли мимо и жалостливо смотрели на меня, не понимая, почему я остановилась. «Это вам должно быть стыдно, а не мне, – думала я в отчаянии. – Это вы, здоровые и сильные, проходите мимо моей беды!» «Могу я Вам чем-то помочь?» – наконец надо мной склонился хорошо одетый мужчина. «Да, пожалуйста, помогите мне миновать этот барьер. Эта поездка превратилась в бег с препятствиями», – пытаюсь весело ответить я. Он легко поднимает меня вместе с коляской и переносит через сугроб и светло улыбается мне. «Спасибо! Пусть Вам вернется добром!» – говорю я и тоже улыбаюсь. Он еще минуту-другую смотрит на меня и тепло говорит: «Вы очень красивая женщина. И очень решительная. Надо же выйти на прогулку в такой день, когда ходить-то сложно. Хорошего Вам дня!». «И Вам!» – искренне отвечаю я и долго смотрю на его удаляющуюся широкую спину. А люди продолжают идти мимо, спеша по своим делам и неуклюже поскальзывая на ледяных островках. Я медленно качусь по привычным улицам и совершенно обессиленная возвращаюсь к дому. Дети уже должны вернуться с учебы, и помогут мне добраться до лифта. Пандусов у подъездов пока нет, и переносить меня с креслом им придется на руках. Но не зря же они столько лет ходили в спортивные секции!

Вечером я рассказываю пришедшему с работы Альфреду об этой ситуации. «Тебе не надо выезжать одной, – говорит он. Бери с собой хотя бы Галию, я договорюсь с ней об этом. Или жди возвращения сыновей. Ты не одинокая, у тебя есть мы!». И я благодарю Аллаха за то, что у меня есть семья, что я не одна в этом мире. «Мама, ты не жалкая»! – подхватывает Камиль. – Ты сильная и смелая! Ты со всем справишься!» И я опять в это верю.

В выходные мы отправляемся гулять всей семьей. Альфред катит мою коляску, мальчики пытаются оспорить у него это право, и я чувствую себя защищенной и неуязвимой для жалостливых взглядов. «Посмотрите, какая у меня семья! Какой у меня муж, какие сыновья!» – говорю я встречным всем своим видом. Я даже нанесла макияж, став, как раньше, чуточку ярче и ухоженней. И люди нам улыбаются – всем приятно смотреть на счастливые лица, всем хочется получить кусочек чьей-то радости.

Вечером мы с мальчиками смотрим фильм про Форреста Гампа. История этого парня, вызывающая то смех, то слезы, разошлась по всему миру и завоевала 6 Оскаров. Мы ужинаем «блюдом воскресного дня», как мы окрестили запеченную по моему рецепту курицу и весело проводим остаток вечера. У меня сегодня тоже выходной. Выходной от судьбы. Я записываю в дневнике все события дня вместе с моими размышлениями, и засыпаю счастливой и уверенной в завтрашнем дне.

Просыпаюсь я рано, отдохнувшая душой и телом, и успеваю пожелать всем хорошего дня. Начинается новая неделя. А значит, начинается моя невидная глазу борьба за восстановление себя. «Проснулась в шесть утра с намерением прожить день с пользой, – записываю я в дневник. – В семь муж принес мне кофе в постель со словами «Вспомни, как мы пили кофе на автобусных стоянках во время наших путешествий». Я вспомнила наши счастливые дни и попросила пересадить меня в кресло. Сегодня я не хочу проводить время в постели. Буду чувствовать себя свободной в перемещениях».

«Из этого может получиться хорошая книга, – авторитетно заявляет Альфия, читая мои немудреные записи. – Продолжай записывать каждый день». Она заскочила в обед, как всегда, принеся с собой подборку видеокассет. Подруга берет их в видеопрокатах, пару лет назад появившихся в городе. Долгие годы работы