Власть и прогресс - Саймон Джонсон

всем энтузиастам высоких технологий: грандиозное видение, основанное на прошлых успехах, может привести к катастрофе.

Глава третья («Сила убеждения») показывает центральную роль убеждения в том, как мы принимаем значимые для общества решения, в том числе касающиеся новых технологий. Мы объясняем, как сила убеждения укоренена в политических институтах и в способности определять повестку дня, и подчеркиваем важность баланса сил и более широкой выборки голосов, способных уравновесить самоуверенность и эгоцентризм элиты.

Глава четвертая («Как взращивают нищету») применяет наши основные идеи к эволюции земледельческих технологий с начала оседлого земледелия в эпоху неолита до значительных перемен в организации пахотных земель и технике производства, произошедших в Средние века и раннее Новое время. В этих важнейших для человеческой цивилизации эпизодах мы не находим никаких признаков автоматического «прицепного вагона производительности». Серьезнейшие изменения в технике земледелия обогащали и наделяли властью в основном немногочисленную элиту, а тем, кто работал на земле, не давали почти ничего, ведь у крестьян не было ни политической, ни общественной власти, а видение элит не включало в себя заботу о простом народе.

В главе пятой («Революция людей среднего рода») мы переосмысляем индустриальную революцию, одно из важнейших экономических преобразований в мировой истории. Об индустриальной революции написано очень много, но в исследованиях часто недооценивается новое видение людей, ставших локомотивом перемен, – предпринимателей, бизнесменов, представителей вышедшего на первый план среднего класса. Их взгляды, их мечты коренились в общественных переменах, которые начиная с XVI–XVII веков вывели англичан «среднего слоя» на арену истории. Двигателем индустриальной революции стали амбиции этих новых людей, жаждущих сколотить состояние и добиться высокого положения в обществе; однако их видение было очень далеко от инклюзивного. Мы обсудим, как шли политические и экономические перемены и как в соответствии с ними рождалось новое представление о том, кто и как способен повелевать природой.

Глава шестая («Жертвы прогресса») обращается к последствиям этого нового видения. Она объясняет, каким образом первая фаза индустриальной революции ввергла большинство людей в бедность и бесправие: это стало результатом серьезного предубеждения в пользу автоматизации и того, что в вопросах новых технологий и заработной платы рабочие не имели права голоса. Не только на экономические условия жизни, но и на здоровье и независимость значительной части населения индустриализация оказала разрушительный эффект. Эта ужасная картина начала меняться лишь во второй половине XIX века, когда обычные люди, организовавшись, сумели настоять на экономических и политических реформах. Перемены в обществе изменили направление развития технологий и подняли зарплаты. Но это была лишь скромная победа; на пути к общему процветанию западным странам предстоял еще долгий путь.

Глава седьмая («Трудный путь») – это обзор яростных битв за направление развития технологий, размер зарплат и за направление политики в более широком смысле слова, заложивших основы самого впечатляющего периода экономического роста на Западе. В течение трех десятилетий после Второй мировой войны США и другие индустриальные страны переживали стремительный экономический рост, приведший к улучшению жизни большинства демографических групп. Эти экономические тренды развивались одновременно с другими социальными преобразованиями – распространением образования, созданием общедоступного здравоохранения, увеличением продолжительности жизни. Мы объясняем, как и почему технологические перемены не только автоматизировали труд, но и создали для рабочих новые возможности, и как это было связано с институциональными условиями, способствовавшими балансу сил.

В главе восьмой («Цифровой ущерб») мы обращаемся к современности и говорим о том, как западные страны свернули с прежнего пути и отказались от модели всеобщего процветания, господствующей в первые послевоенные десятилетия. Центральным элементом этого разворота стала перемена в направлении развития технологий: вместо того чтобы создавать новые возможности для работников, теперь мы сосредоточились на автоматизации работы и снижении стоимости труда. Такое перенаправление усилий не было неизбежным: это произошло из-за недостатка давления со стороны рабочих, слабости профсоюзов и недостаточного государственного регулирования. Именно эти социальные тренды остановили движение к общему процветанию, а затем и повернули его вспять.

Глава девятая («ИИ с потерей качества») объясняет, как видение, господствующее с 1980-х годов и уже заведшее нас в тупик, начало определять наши представления о следующей фазе развития цифровых технологий – искусственном интеллекте и как это представление усилило и обострило тренд растущего экономического неравенства. Что бы ни рассказывали нам лидеры в IT-сфере, мы видим, что в большинстве человеческих задач существующие технологии ИИ пока приносят лишь очень ограниченную пользу. Кроме того, использование ИИ для наблюдения за рабочим местом не только способствует неравенству, но и лишает работников личной свободы. Хуже того: современные тренды развития ИИ обещают глобальный экспорт автоматизации – а это значит, что нескольким десятилетиям экономического подъема в развивающихся странах придет конец. Всего этого вполне можно избежать. В этой главе мы показываем, что ИИ, как и всепоглощающий интерес к «разумным машинам», отражает лишь один конкретный путь развития цифровых технологий – путь, который прямо влияет на распределение благ, обещая обогатить узкую прослойку, а всех остальных оставить за бортом. Чем трудиться над созданием искусственного разума, плодотворнее было бы сосредоточиться на «полезных машинах» – на том, какую наибольшую пользу машина может принести человеку, например, дополняя и усиливая возможности работника. Мы показываем также, что в прошлом именно концепция «полезной машины» принесла нам самые значительные и продуктивные применения цифровых технологий. Однако сейчас она все более и более отодвигается в тень; на первый план выходят «разумные машины» и автоматизация.

В главе десятой («Демократия трещит по швам») говорится, что нам угрожают и более серьезные проблемы: массовый сбор и анализ данных при помощи методов ИИ интенсифицирует надзор за гражданами, осуществляемый и правительствами, и частными компаниями. В то же время бизнес-модели, создаваемые с участием ИИ и основанные на принципах таргетированной рекламы, распространяют дезинформацию и пестуют политический радикализм. Нынешний путь развития ИИ плох и для экономики, и для демократии, и эти две проблемы, к несчастью, подпитывают и усиливают друг друга.

В главе одиннадцатой («Великий разворот») мы подытоживаем разговор некоторыми соображениями о том, как обратить это движение к катастрофе вспять. Здесь мы предлагаем план перенаправления технологических перемен, основанный на изменении нарратива, выстраивании противодействующих сил и создании технических, законодательных, политических решений, призванных противостоять конкретным предрассудкам и стереотипам, лежащим в основе технооптимизма.

Глава вторая

Канальное зрение

«Ступай осторожно,

Зависть не буди

В блаженных богах –

Гордыни беги!»

К. С. Льюис, «Стихотворения», 1964 год

«Если бы комитет постановил строить канал со шлюзами, я бы просто надел шляпу и уехал домой».

Фердинанд де Лессепс, 1880 год,