ОПАСНАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ. Книга первая. Синтезатор эмоций - Владислав Зотов

Беготня тетушки в декорациях комнаты сопровождалась абсолютно внятной, правильно сформулированной и без всяких провалов в памяти сказкой о ее чудесном освобождении от великого множества болячек. У каждого в девяносто лет, если проверить, зарегистрировать и пробовать лечить, их оказывается столько, что лучше не вспоминать. Александр Владимирович тщательным образом внимал лекции из серии «одна баба сказала». В далеком прошлом второкурсникам Ленинградского мединститута старушка читала терапевтическую психологию. С этим «пробовала лечить», у нее сначала ничего не получалось. Болячки были хроническими. А хронику еще со времен Гиппократа медицина, как известно, никогда не лечила. Лет двадцать назад, когда объем таких болячек перевалил у тетушки за рубеж примерно в сорок процентов (естественно, от числа всего объема тетушкиных заболеваний), и когда в совсем недалеком будущем ей стал реально высвечивать, как она сама это определила, финальный гроб, в Питере появился молодой человек лет около тридцати. По профессии военный врач и даже кандидат медицинских наук. Собрав вокруг себя желающих долго жить бабулек, он стал их лечить. И многих вылечил. Может быть, это не то слово. Нет, не вылечил. Потому что старость – это не болезнь. Лечат ведь, когда у тебя болезнь. Старость – состояние организма после примерно трех четвертей пути, пройденного им от рождения. Длительность старческого периода определяется тем, чем организм жил до старости и сколько непоправимого, а может, и поправимого, сотворил с собой, чтобы эту старость укоротить. Так вот, молодой доктор заверил бабушек, что попробует снять с них все непоправимое, что предвещало им ускоренный финал, и продлить старость.

– Ты знаешь, Саша, – тетушка как-то восторженно посмотрела на Александра Владимировича, – ему это удалось. Пример тому моя соседка Евстолия Арнольдовна. Она из дворян и у доктора лечилась более двенадцати лет. Однажды она пришла к Сергею Сергеевичу, так звали молодого доктора, и, как отцу родному, призналась, что ей семьдесят шесть и она беременна. Среди бабуль на эту тему было потом много всяких в известном ключе суждений. От кого? Сколько стоило? И, самое главное. Зачем?

Тетушке Евстолия Арнольдовна объяснила просто. Она решила экспериментально выяснить, обманывал ли Сергей Сергеевич, когда обещал, что, если хорошо полечиться, можно стать ну не совсем уж, но немножечко молоденькой. Оказалось, наш доктор и никакой не обманщик. Он сразу сказал Евстолии Арнольдовне, что у нее резко скакнул ее биологический возраст, и она насчет этого не должна беспокоиться. Но ей все же нужно срочно с запасом нитроглицерина ехать к гинекологу. Лекарство нужно гинекологу, чтобы он не вздумал умирать, когда она придет к нему записываться на аборт. Почему на аборт? А в ее возрасте нормального мужика на роль мужа все равно найти не получится.

– Ничего страшного, – взбодрил старушку доктор. – Старость, она, конечно, не в радость. Зато стала длинной.

Александр Владимирович понимал, что тетушка несет всю эту психотерапевтическую ерунду, вероятно, для того, чтобы подготовить его к знакомству с разрекламированным доктором.

«Может быть, и правда, что врача нам спустили с небес. И он может все, – думал Александр Владимирович. – Ведь костра без дров не бывает. А дрова – эти энергичные бабульки. Наверное, неправ был Сережка Есенин со своим «кто сгорел, того не подожжешь». Еще как горят, когда их поджигает Доктор. И, как утверждают сами бабули, пламя еще нескоро иссякнет. Уж если у бабушек получается, то неужели у меня с моими болячками ничего не выйдет?» – вздохнул Александр Владимирович.

Завтра будет первый сеанс. Тетушка купила ему абонемент на два месяца.

Ночью опять приснилась мама. Обычно это происходило раз в месяц. В последнее время Александру Владимировичу стало казаться, что мама приходит не просто так, а пытается о чем-то предупредить, напомнить… О чемто очень важном, что связано с тем отрезком жизни, который напрочь стерся из его памяти, – с момента исчезновения мамы и до поселения Саши в детдоме.

Но одновременно с этими мыслями где-то внутри у Александра Владимировича почему-то жила четкая уверенность, что, когда придет время, он все вспомнит и поймет. Завеса тайны откроется, и те знания, которые были вложены кем-то в его сознание, нужно будет применить. Именно тогда он должен будет сделать то, что было поручено ему еще в детстве… как раз об этом ответственном деле, Александр Владимирович каким-то образом ясно понимал это, и пыталась напомнить мама. Только ведь ему уже за семьдесят, а время свершений почему-то не наступает.

«Если Доктор не вылечит, то и не наступит, – пронеслось в голове. – Может, я шизофреник? Неужели это осталось с войны? Мама ушла – и крыша поехала! Всю жизнь вроде бы был как все. Ведь ни я и никто другой раньше не замечали, что с крышей у меня непорядок. Тем более мама. Мама – святое. Она у всех такая. Это ведь моя мама!»

В десять утра Александр Владимирович сидел в зале бывшего Мюзик-холла. Зал, как показалось ученому, вмещал не менее полутора тысяч зрителей и был выполнен в виде полукруглого амфитеатра, спускавшегося вниз к сцене. Это позволяло без помех, как в цирке, наблюдать за происходящим на сцене. В задней стене зала в четыре этажа размещались ложи, отделенные друг от друга вертикальными колоннами. Зал был полностью заполнен больными. Во всяком случае Александр Владимирович не видел ни одного свободного кресла. А может, и не больными, а посетителями, жаждущими очередного зрелища. Он сразу обратил внимание на то, что публика в зале не похожа на театральную. В театре зрители сидят в зале, а театральное действие разворачивается на сцене. Здесь же все происходило с точностью наоборот. В зрительном зале сидели самые настоящие актеры – пациенты, которые разыгрывали этюды из собственной истории болезни. На сцене же в гордом одиночестве сидел зритель, а по совместительству медицинский режиссер, знаменитый доктор Сергей Сергеевич. Пациенты в зале, пока не начался спектакль, активно друг с другом переговаривались.

«Очевидно, – подумал Александр Владимирович, – они все давно знакомы и много раз на сеансах встречались. Сейчас они обмениваются рассказами о своих болячках, обсуждают перспективы выздоровления». Возле каждого кресла в зрительном зале стоит сосуд с водой: бутылка, банка, большая кастрюля или даже ведерко. Короче, емкость, соответствующая суточным потребностям больного в оздоровительных вливаниях.

– Вода, – ученый вспомнил рассказ тетушки, – заряжается доктором во время проводимого сеанса и становится энергетическим эликсиром, благоприятно влияющим на процесс выздоровления пьющего его пациента. Воду можно заряжать и дома по специальной технологии с помощью энергетического буклета, продаваемого здесь же в киоске, и до завтрака пить натощак. Говорили, что она быстро освобождает кишки от скапливающихся в них шлаков.

Наконец на сцену вышел единственный зритель этого театра – лечащий врач. И спектакль начался. Доктор был таким, каким его описала тетушка. Средних лет и среднего роста, в очках, с небольшой залысиной на крупной голове, длинными волосами, зачесанными назад и закрывающими шею. У доктора был спокойный взгляд человека, знающего себе цену и не сомневающегося в том, что его внимательно слушают. И не просто слушают, а старательно впитывают в себя каждое его слово. Когда доктор начал свою лекцию, Александра Владимировича буквально вжало в кресло. На него как будто давила невидимая глазу расширяющаяся и расширяющаяся от накачиваемого воздуха автомобильная камера. От неожиданности ученый даже вздрогнул и попытался приподняться, но неизвестная сила прижала его к креслу еще сильнее. Стало трудно дышать. Даже мелькнула мысль о немедленном побеге, пока его совсем не расплющило. Потом это ощущение исчезло.

– Своим энергетическим полем, – донеслись чьи-то обрывки комментариев из зала, – его испытывал доктор, чтобы понять, в каком режиме этим самым полем лечить…

На первом лечебном сеансе Александр Владимирович познакомился с главными принципами методики доктора. Она, как было доказано на конкретных примерах, многократно оправдывала себя, хотя, как заметил доктор, традиционной медициной не признавалась. Наверное, доктор обладал определенными гипнотическими способностями. Его лечение, как гвозди, буквально вбивалось в мозг пациентов.

– Только так, дорогие мои и любимые, – обращался к своим пациентам доктор, – только так, неуклонно соблюдая все мои правила, можно добиться положительных результатов и избавиться от болезней.

Сидя в мягком кресле троллейбуса, Александр Владимирович еще раз прокручивал в памяти все, что сказал доктор. Его слова о том, как хорошо жить, если жить здоровым. Доктору с помощью одному ему доступной методики удалось разблокировать и привести в действие механизмы защиты человека от агрессивного влияния окружающей среды. Механизм работает и приносит результаты. У пациентов клиники исчезают признаки хронических болезней, снижается биологический возраст, уменьшается скорость старения. Практически доказано и на пациентах доктора проверено, что жизнь человека до запланированного природой предела сто двадцать – сто тридцать лет возможна. Методика оздоровления действует с помощью специальной энергетической подпитки. Подпиткой являются заряженные буклеты, упражнения и, главное, внушаемая больному уверенность, что он может освободиться от своих недугов, включив (конечно же, с помощью доктора) свои собственные защитные силы. Практикуемая методика позволяет разблокировать информационные узлы памяти. Освобожденная информация вводится в программу оздоровления организма, которая у нас у всех есть, и корректирует ее. Работает эта чудодейственная методика уже больше двадцати лет, и столько же времени накапливается положительный опыт.