ОПАСНАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ. Книга первая. Синтезатор эмоций - Владислав Зотов

Как только в голове возникал образ генерала, полковник почему-то вспоминал свое внедрение в его контору. Как считал Алексей Алексеевич, в душе он никакой и не военный. Всегда был и продолжает быть сугубо штатским. Мысли в голове штатские, и про армию всерьез никогда не думал. А вот она о нем стала думать еще в институте – сначала в лице военной кафедры, а потом в виде старшего лейтенанта запаса и регулярно посещаемых сборов. Однажды его совсем было подцепили на военную работу. В субботу отобрали документы и в понедельник, как сейчас помнит, приказали явиться за назначением. Вмешался случай, а может быть, у него была несколько другая программа жизни. Короче, в армию не взяли, документы вернули, но всякий раз на очередных сборах напоминали, что он у них единственный, кто сорвался с крючка. Как потом показала жизнь, с крючка он и не слезал. Просто армейский «рыбак» решил немного подождать, чтобы понять, как его зацепить, но уже намертво. И зацепил. Крючком оказалась его научная работа.

Крючок он успешно заглотил, полностью посвятив себя впоследствии военной службе. Если не вдаваться в подробности (много всякой философии и мало практических результатов), тема его работы – возможности понимания аномального. Аномальное – это когда происходит что-то реальное, но никому пока неясно, что это такое. Оно выходит за рамки обычного, и никто не знает, как все это втиснуть в положенные рамки обратно, а объяснить произошедшее с помощью традиционной науки не получается. И если, как тебе кажется, все же вникаешь в сущность происходящего, опять никаких результатов или незначительные. Правда, обо всем на самом деле знают сказки, слухи, были и небылицы и работающая всезнающая система под названием «одна баба сказала».

С детства любил выискивать в окружающем всякие «непонятки»: из книг, статей, информации по радио и из газет, слухов, сказок, поверий. Их было интересно сначала узнавать, а уже с возрастом и опытом отгадывать. Интересно было читать про привидения, чертей, обо всяких загадочных явлениях, например про вдруг исчезнувшие экипажи кораблей, но с остатками еще дымящегося в тарелках борща. Вот его еще ели – и вдруг никого и навсегда… Или истории о пропавших кораблях, которые появлялись лет через пятьдесят совсем не там, где когда-то исчезли. Клиенты из другой эпохи… Потом полтергейст, барабашки, зеленые человечки, НЛО, корабли пришельцев и всякие другие, но жгуче интересные вещи, которые и ложились в основу рассуждений Юльцева на поприще науки. Наконец все, что было для него простым увлечением, превратилось в ежедневную, но очень интересную работу. И таким увлеченным был не он один. Всех собрал и объединил под своим начальством генерал, ясно обрисовав цель этого объединения увлеченных аномалиями – защита интересов любимой родины от врагов, которые ее окружают. По должности он, Юльцев Алексей Алексеевич, начальник отдела аномальной криминалистики. Вот так обстояли дела с конторой и генералом, который из полученной вчера информации сделал вывод, что кто-то всем угрожает совершенно неизвестным видом оружия. И совсем неясно, кто и как может от этого конкретно пострадать.

– Я ведь решил не отвлекаться от дороги, – пришел в себя полковник. – Об этом надо думать на работе. Сейчас дорога.

Расстояния между машинами ближе к концу моста стали увеличиваться. Автомобильная змея поползла быстрее. Значит, этой пробке конец. Можно перевести дух до следующего затора.

– Утром надо изучить документы, – подумал полковник. – Их немного, тоненькая папка…

Полковник перекладывал бумаги из лежавшей на столе стопки документов. Он понимал, что придумать реальное объяснение случившемуся на телестудии в Энске сейчас невозможно. Надо не придумывать, а искать информацию об аналогичных случаях за последние, скажем, два-три года. Хотя определение «аналогичный» плохо увязывалось с той информацией, которая уже имелась в деле. Аналог – это что-то известное. А с чем сравнивать нам? Все неизвестно. Хотя…

На столе Алексея Алексеевича лежала распечатка от одного из подразделений Управления. Этот отдел занимался анализом присылаемых в Управление писем и обращений отдельных граждан и организаций. В письмах были просьбы рассмотреть и дать оценку различным непонятным явлениям, событиям, подтвердить или опровергнуть те или иные подозрения – в общем, разобраться в том, что, с точки зрения заявителей, не входило в круг привычных понятий. Большинство заявлений из-за отсутствия даже намека на состав преступления не нуждались, как правило, в оперативной разработке. И хотя такие материалы, несмотря ни на что, должны были проходить тщательный анализ, из-за нехватки времени, лишних голов, рук, ног они просто сбрасывались в архив. Новая информация на столе Алексея Алексеевича была примерно четырехгодичной давности. Если сравнивать ее с информацией из Энска, то и там, и здесь на людей оказывалось одинаковое воздействие, метод был тот же. Однако, если в случае с депутатом из Энска кроме недоказанного давления на сознание человека больше ничего в деле не было, то из документов, которые пришли сейчас, было абсолютно ясно, что существование психотронного оружия из области предположений может легко в скором времени перейти в реальность. И эта «реальность» уже находится у нас – в России, и активно и безнаказанно действует.

Заявление в городскую прокуратуру.

г. Москва, 25 января 2006 г.

Я, Тенькова Любовь Андреевна, рождения, русская, паспорт номер 0407945687, проживающая по адресу: г. Москва, ул. Красина, д. 2, кв. 7, место работы – НИИ мозга, доктор медицинских наук, профессор, прошу расследовать факт убийства моего мужа Тенькова Федора Прокопьевича рождения, доктора технических наук, профессора, сотрудника НИИ мозга, произошедшее 19 января. в институте скорой помощи им. Склифосовского (г. Москва), куда он был доставлен в 18 часов 19 января 2006 г. с диагнозом инфаркт. Для лечения мужа был использован прибор «РУМ», разработанный им же в НИИ мозга и проходивший испытания в институте Склифосовского. Испытаниями руководил ученик мужа профессор Суворов К.Т. Из корыстных побуждений, а именно из-за открывшейся возможности присвоения материалов испытаний прибора «РУМ» и использования их в своей докторской диссертации, Суворов убил мужа, подвергнув его облучению аппаратом «РУМ».

Л.А. Тенькова

ОБЪЯСНЕНИЕ

руководителя НИИ мозга профессора Попова В.С.

г. Москва, 30 января 2006 г.

В настоящее время в институте скорой помощи проходят испытания экспериментального образца реанимационной установки «РУМ», созданной в НИИ мозга под руководством ныне погибшего профессора Тенькова Ф.П. Установка подключается к пациенту, находящемуся в состоянии клинической смерти. Эффективность воздействия установки на организм больного до конца не ясна. Ее привлекают к действию тогда, когда все традиционные средства реанимации не дают положительных результатов. Установка, подключенная к головному мозгу пациента, активирует деятельность клеток соответствующих участков мозга, отвечающих за включение программы «аварийного» жизнеобеспечения организма. Прекратившаяся к моменту клинической смерти работа разрушенных во время болезни жизненных блоков организма – сосудов, почек, печени, сердца и других, частично, но интенсивно восстанавливается. Этого достаточно, чтобы организм снова ввести в режим доклинической смерти. Дальше, как говорится, дело техники.

Известно, что в момент клинической смерти в мозгу умирающего как бы прокручивается информационный поток, содержащий запись всех жизненных коллизий его организма с момента зачатия и до смерти. Установка «РУМ» и была предназначена для записи такой информации на дисплее. Расшифровка информации позволяла устанавливать момент сбоя в жизнедеятельности организма. Процесс сбоя корректировался. Информация вновь посылалась в мозг умирающего, выводя его из состояния клинической смерти. В случае с профессором Теньковым подключение 19 января 2006 г. аппарата «РУМ» было безрезультатным. На поиск информационного отрезка памяти, который нужно было откорректировать, отводилось слишком мало времени. Мы не успели. Обвинять в чем-то профессора Суворова К.Т. бессмысленно.

При работе установки был зафиксирован частичный сброс информации и из других разделов умирающей памяти. Сам по себе факт сброса не является чем-то особенным. Установка и была построена для такого рода операций. Вместе с тем содержание новой информации показалось нам несколько странным и не для наших специалистов. Она была выполнена на немецком языке в виде протокольной записи каких-то событий в прошлом под грифом «совершенно секретно». Запись, по нашему мнению, должна была заинтересовать соответствующие компетентные органы. Туда она и была передана.

Директор НИИ мозга Попов В.С.

Частичная распечатка отчета аналитического отде-ла Управления о расшифрованной (перевод) информации с носителя «РУМ».