Мгновения с Юлианом Семёновым - Борис Эскин

ракеты. А штаб ракетного полка со всеми компьютерными причиндалами расположился в белокаменном «сундуке» – безликой многоэтажке вблизи поселка. Когда строили шахту, наткнулись на подземный ручеек – тот самый, что выходит целебным фонтаном в центре села. Ручеек перерезали, и потому пропал «нарзан мухалатский».

Но надругательство над природой было наказано, подземная речушка все равно взяла свое: просочилась сквозь толщу бетона и стала заливать шахту. Двадцатиметровая сигара ракеты утопала в воде. Что только не делали военные спецы – никакая гидрозащита не помогала. И тогда решили отвести упрямый поток в сторону, в обход шахты, вернуть ручей в прежнее русло.

Не знаю, насколько правдива эта свежеиспеченная легенда (а в Крыму их звездное множество!), но только вскоре вода в родничке забила с прежней силой. И мы с женой, приезжая в гости или по делам к «Семенычу», снова брали с собой бидон для «мухалатского нарзана».

Однажды Юлиан вдруг предложил:

– Борис, а не написать ли вам книгу про Мухалатку? Не просто краеведческий очерк, а что-нибудь наподобие литературного эссе. Дарю название: «Байки деда Дацуна»! Может, даже стилизовать под рассказы этого чудного старика, старожила Мухалатки, который утверждает, что Дацуны принесли славу Японии!

Я слушал «дарителя идеи», улыбался, не зная, что ответить на неожиданное предложение. Потом замямлил дипломатично-обтекаемое:

– Юлиан Семенович, спасибо за щедрый подарок… В принципе… оно конечно, о каждом клочке удивительной крымской земли можно написать….

– Вот и беритесь! Я помогу материалами. Сам настрочил бы, но у меня распланировано все вперед лет на пять-шесть!…

Разговор происходил во время вечернего ритуала поглощения кофе по-итальянски – капуччино, в последний перед ночными писательскими бдениями перерыв. Семенов неожиданно решил посвятить антракт будущей «Песне о вещей Мухалатке» – то бишь «Байкам Дацуна».

– Ведь это же – одно из древнейших поселений в Крыму. Не менее древнее, чем ваш севастопольский Херсонес!

А дальше, как всегда у Юлиана, разворачивалась эпическая картина истории Мухалатки – от времен римских покорителей Тавриды до современных прокураторов – «дорогого Леонида Ильича» и иже с ним.

Когда-то поселком владела княгиня Наталия Загряжская, затем хозяином Мухалатки стал небезызвестный князь Виктор Кочубей. Потомок того самого Василя Кочубея, генерального судьи левобережной Украины, что сообщил Петру I о предательстве гетмана Мазепы.

Виктор Павлович Кочубей был крупным государственным деятелем эпохи Александра I. Дипломат, почетный член Петербургской Академии наук, он становится министром внутренних дел России, а с восшествием на престол Николая I – председателем Государственного совета и премьер-министром.

В конце ХIХ века архитектор Оскар Вегенер, принимавший участие в сооружении летней резиденции Александра ІІІ в Массандре, строит в прибрежной Мухалатке ажурный Белый дворец.

В полукилометре от Нижнего поселка видны стремительные обрывы легендарной скалы Ифигении, которая не раз служила «натурой» для кинематографистов. А буквально рядом с Верхней частью Мухалатки проходит знаменитая Чертова лестница, по-татарски – Шайтан-Мердвень.

Этот проход – один из древнейших горных перевалов через Главную гряду Крымских гор, связывавший Южнобережье с плато и степной частью полуострова. В эпоху Древнего Рима через Шайтан-Мердвень от крепости Харакс пролегла «Виа милитари» – «Военная дорога».

Харакс – крупнейшая фортеция римлян, сооруженная на мысе Ай-Тодор, возле нынешнего Ласточкина гнезда. Там находится главный крымский маяк. Мы с женой бывали у развалин древней крепости, где любила отдыхать в доме маячника наша старинная приятельница, журналистка из Киева, звонкий жизнелюб Ила Злобина. Не раз, глядя на древнюю дорогу, исчезающую в колючих зарослях, говорили: а ведь это «шоссе» ведет кратчайшим путем от Ай-Тодора до нашего Херсонеса (мы жили в Севастополе совсем рядом с заповедником)! Правда, через Чертову лестницу…

Шайтан-Мердвень – крутая тропа в скалах, поросшая терном и можжевельником. Всякий раз в турпоходах, когда доводилось карабкаться по ней, помимо спортивной радости преодоления, подспудно охватывало счастливое чувство близости к славным историческим именам, освятившим эту «лестницу», запрокинутую в небо с помощью горячих, громоздящихся друг на друга валунов.

По Чертовой тропе за столетия прошла целая плеяда знаменитостей, оставив память об этом событии в своих дневниках, письмах, литературных и научных трудах. Одним из первых «раскопал» древнюю дорогу римлян известный естествоиспытатель, академик Российской Академии наук Петр Паллас, немец по происхождению. Этот человек вообще много сделал доброго и полезного для Крыма, прежде всего тем, что создал великолепный этнографический труд о солнечном полуострове. С его книгой познакомился выдающийся русский поэт, воспитатель наследника престола Василий Жуковский. Римская «Виа милитари» весьма заинтересовала маститого сочинителя романтических баллад, и, оказавшись с царской семьей в Крыму, он решил самолично пройти крутой горный путь от Мухалатки до верхнего плато, на отметку 578 метров над уровнем моря.

В 1832 году Шайтан-Мердвень одолел французский путешественник Дюбуа де Монпере, и рассказал о походе западному читателю.

Но еще раньше, до Монпере перевал взяли штурмом Александр Сергеевич Грибоедов и Александр Сергеевич Пушкин. Великий и опальный в ту пору поэт в сопровождении своих друзей, знаменитых братьев Раевских, прошел по древней дороге в сентябре 1820 года.

Он так описал незабываемый подъем:

«По горной лестнице взобрались мы пешком, держась за хвост татарских лошадей наших. Это забавляло меня чрезвычайно и казалось каким-то таинственным обрядом…»

Генерал от кавалерии, герой войны с Наполеоном Николай Николаевич Раевский и его молодой друг Александр Пушкин направлялись в Георгиевский монастырь, что на мысе Фиолент под Севастополем, а далее – в Бахчисарай. Там был ханский Дворец, могилы наложницы Марии и сурового Гирея, там был Фонтан слез…

А потом по Чертовой лестнице поднимались Иван Бунин, Николай Гарин-Михайловский, Леся Украинка, Алексей Толстой, Валерий Брюсов и многие другие известные люди русской культуры.

– Итак, – делово заключает Семенов, – давайте перечислим, кто из знаменитостей «отметился» в Мухалатке – в Нижней, разумеется, потому что в мое «высокогорное» гнездо великие не забирались…

– Кроме одного! – улыбнулся я.

– Не язвите, Борис. «Во первых строках», поначалу надобно умереть…

– Так! Поехали явно не в ту сторону.

– Возвращаемся к книге, к поминальнику знаменитостей, – и он стал загибать пальцы. – Стало быть, имеем: академик Паллас, князь Кочубей, Александр Пушкин, генерал Раевский, Максим Горький, Викентий Вересаев, Николай Бухарин, Елена Стасова, Мария Ульянова, Георгий Димитров, Никита Хрущев, Юрий Гагарин, Леонид Брежнев, Андрей Громыко… Ну, дальше все Политбюро можно перечислять, но не стоит…

Что правда, то правда: в Мухалатке, как и на всем Южном побережье, расположились самые шикарные дворцы высших советских партийно-государственных бонз. В целом на узкой прибрежной полоске полуострова, в этом крымском раю было построено 11 так называемых «госдач», подведомственных 9-му отделу КГБ. Две из