Жена на миллион - Айрин Лакс

узнает, как сладко заглядывать вперед и поддаваться соблазну. Понарошку.

Я сама не заметила, как заснула.

Сны снятся до неприличия ужасные, и все, как один, с участием Багратова. Багратов и я, окончательно поплывшая от его наглых приставаний, сдавшаяся на волю охотнику. Жертва, которой очень нравятся эти игры, нравится быть побежденной хищником. Жесткий, но ласковый. От его заботы и жара бросает в дрожь. Хочется еще больше этих ощущений — невыносимо ярких, острых до болезненности во всем теле и безумно приятных. Он нависает сверху, наполняет меня жгучими толчками, а я совсем не могу противиться, умоляю его не останавливаться…

Сумасшедшие, жаркие фантазии! Зачем только позволила себе подумать о тиране, как о волнующем мужчине?! Кажется, он меня просто вогнал в транс своим поведением перед тем, как мы легли спать. Загипнотизировал, запрограммировал на сны со своим участием!

*** *** ***

Проснувшись, долго моргаю. За окном уже светает, на окне колышется тюль от ветра.

Окно открыто. Почему?! Кажется, когда мы ложились спать, оно было закрыто. По комнате гуляет прохлада, от которой колет кожу мурашками. Встаю, словно, не чувствуя своего тела. Еще больше хочется пить. Ищу взглядом графин с водой. Есть. Но уже другой… Другой? Кажется, стоял такой пузатенький графин, а сейчас высокий и граненый, как стаканы. Что за чертовщина? Может быть, Багратов принес? Наверное, так и есть, пока я спала.

Под ногой что-то зашелестело. Я замираю, словно воришка, пойманная на месте преступления. Проснется ли Багратов? Точно проснулся и сел на кровати. Взгляд сам ползет вниз, предатель! Но краснеть не приходится: на мужчине красуются белые боксеры, которые сильно контрастируют с его темной, смуглой кожей.

— Ты чего вскочила? — спрашивает у меня. — Ложись и спи!

Во всем теле странное ощущение. Меня словно всю ночь мяли. Наверное, сатрап меня из рук не выпускал и вцепился мертвой хваткой, чтобы я не сбежала.

— Ложись, Серафима, — настойчиво тянет меня в постель.

От малейшего контакта с пальцами Багратова по телу вспыхивают искорки, мление глубоко под кожей. В центре груди так печет, как будто угольки остывающего костра глубоко под ребрами.

— Ложись! — укладывает меня на постель.

Обнимаю себя руками.

— Холодно.

— Сейчас закрою окно.

Багратов встает с той же стороны кровати, что и я. Под его ступней тоже что-то шелестит. Звук, как от обертки конфеты. Любопытство толкает посмотреть. Багратов не дает мне приподняться, покачав указательным пальцем перед лицом.

— Лежи. Я все сделаю. Олл инклюзив от заботливого мужа, — целует в лоб.

Когда он отходит, я все же смотрю на пол. Ничего… Там ничего, мне просто показалось. Меньше чем через минуту Багратов ложится рядом, забирается под одеяло и накрывает им меня.

— Ты оделся, — срывается с моих губ.

Багратов замирает и приподнимается на локте, внимательно смотрит в глаза.

— Да. А что?

— Ничего, просто… — мысли путаются. — Я хорошо помню, как ты ложился спать. Иначе.

— Тебе было некомфортно со мной спать. Бубнила, чтобы я оделся.

— Да? — спрашиваю с сомнением.

— Да. Спи.

— Странно… Когда я начала лунатить?

— Это стресс, дурочка. Спи давай, впереди непростой день. Иди поближе…

— Нет! — выставляю локоть, упершись в грудь мужчины

— Да! Коза бодливая… — бранится. — Когда же ты мне поддашься?

— Никогда, наверное.

— Азарт во мне только разжигаешь. Нравится играть? — целует меня в плечо. — Дразнить мужчин чревато последствиями. Глупышка, неужели не понимаешь? Чем больше бегаешь, тем сильнее жажда.

Его близость — это дурман! Пытка какая-то… Всюду ноет, тянет сладко-мучительно. Мне и хорошо, и незнакомо. С собой незнакомо. Тело словно мое, но немного чужое! Наверное, от нервного перенапряжения! Вопреки желанию прижаться к Багратову, отодвигаюсь. Лежу на открытом воздухе, прохлада остужает жар намерений, о которых подумать стыдно! Но длится это недолго. Через несколько минут я начинаю замерзать!

— Замерзла, сюда нырни, — бормочет Багратов, приподняв край одеяла. — Согрею.

— Себе одеяло оставь.

— Дурочка упрямая. Но я тебя переупрямлю! — подтягивает к себе близко-близко.

Вынуждает уткнуться носом во впадинку между шеей и плечом. Втягиваю жаркий терпкий запах его тела, возникает незамедлительная реакция. Искорки вспыхивают прямо под кожей. Гад…

— Ммм… Ледышка. Но со мной таешь. Я тебя расплавлю, Мышонок…

Тимур прижимает меня к себе, разносит ладонями жар, просто растирает, без поползновений, но даже такие простые жесты меня ввергают в дрожь. Будоражащий. Как бы я ни хотела это отрицать, он меня волнует. Нравится вопреки. Фокус с побегом больше не получится провернуть. Не позволит, чувствую это каждой клеточкой кожи.

Объятия стали крепче. Точно стальные обручи, сжимающиеся все туже. Напряженные. Теперь я в его плену. Почему он такой горько-сладкий?

* * *

На следующее утро я проснулась в постели одна. Простыни измяты, подушка хранит запах тела Багратова. Его рядом нет, но фантомное присутствие мужчины ощущается повсюду, в оставленных им мелочах.

Небрежно брошенный халат, дорогие мужские часы. Запах туалетной воды и… Засос на шее, под ключицей. Большущий, багровый засос! Я поняла это, разглядела, только оказавшись перед зеркалом в ванной.

— О черт! О нет! Когда?! Когда он успел это на мне поставить?!

Может, нарисованное? Тру мылом и губкой! Не сходит. Настоящий, что ли?! Откуда он вообще взялся?! Я ничего такого не припомню. Как спрятать? Это же как проклятие!

На таком нежном, уязвимом месте. Несколько дней сходить будет! Судорожно вспоминаю наполнение гардероба: мне нужна кофта, с высоким воротником или с вырезом под горло, чтобы спрятать. Есть такая?! Осматриваю полки. Ничего! Но потом нахожу шейный платок и повязываю его, выбрав тон под кофточку. Сойдет. Не собираюсь я ходить с засосом! Я вообще не хочу с ним жить, с этим деспотом… Осторожно выглядываю в коридор из спальни. Хочу есть, аппетит разыгрался.

— Серафима, доброе утро. Спускайтесь завтракать, — безразлично произносит кто-то из прислуги.

Девушек в этом доме среди прислуги почти нет. Все женщины, возрастом около сорока. Гораздо больше мужчин. Спускаясь по лестнице, голодно вдыхаю чарующие ароматы завтрака, под ложечкой засосало, с трудом сдерживаю ровный шаг, чтобы