Горячий Май - Айрин Лакс

делает шаг назад, утягивая меня за собой на диван. Садится сам и располагает меня у себя на коленях.

— Пьёшь таблетки, Ника…

Не понимаю, спрашивает он или утверждает, но согласно киваю, чувствуя, как мир качается вместе с моим кивком. Мысли разлетаются как испуганные светлячки, когда я слышу довольный смех Мая.

— Кончу в тебя, Вероника…

Я обхватываю пальцами его плечи, чувствуя, как под пальцами перекатываются стальные мышцы. Май сжимает свой член у основания. Второй рукой он нажимает на мою поясницу, направляя меня.

Я медленно опускаюсь, немного дрожу, когда крупная головка касается влажных складок. Вихрь эмоций бушует внутри.

— Ещё немного, Ника-а-а-а… Ниже… До самого основания, — шепчет Май, вынуждая меня поглощать его сантиметр за сантиметр.

Кажется, будто я погружаю в себя разгорячённый прут: остро и возбуждающе настолько, что моя кровь превращается в кипяток, бегущий по венам. Пот щекочет кожу, стекая по спине.

Но это только начало. Май сидит и терпеливо ждёт, пока я приму его в себя полностью. Но потом Май смыкает пальцы на попке, извиняясь:

— Моё терпение закончилось…

Горячие ладони лежат на коже попки. Май впивается пальцами и резко нажимает, заставляя меня насадиться до самого основания. Я громко стону, выгибаясь дугой. Этот толчок отдался острой, но сладкой болью внутри живота.

Я дышу, стараясь привыкнуть к его немаленькому размеру. На лице Мая написано выражение удовольствия, граничащего с мучительной потребностью. Он перемещает пальцы левой руки на мой затылок и притягивает моё лицо, впиваясь в губы властным поцелуем.

— Двигайся, Ника, — успевает он приказать перед тем, как его язык завладел моим ртом полностью.

Приказ огненной плетью прошёлся вдоль позвоночника и начал пульсировать внутри меня вместе с подрагиванием его члена. Осторожно двигаю бёдрами, немного приподнимаясь, и не выдержав пытки, вновь опускаюсь. Начинаю раскачивать бёдрами, просто трусь, сидя на нём. Чувствую, как член задевает внутри лона такие чувствительные точки, что я забываю, как нужно дышать.

Рвано стону и глотаю воздух, но не могу протолкнуть его дальше глотки. Май рычит мне в рот, куснув губу. Он жёстко цепляется пальцами за бедро и начинает толкаться в меня снизу на бешеной скорости.

Темп становится невыносимым: тело мучительно дрожит в преддверии сладкой агонии. Май отпускает мои волосы. Его пальцы порхают по всему телу: он гладит шею и по очереди пощипывает соски, просовывает руку между нашими телами и накрывает дрожащий клитор.

— А теперь твоя очередь, — просит Май.

Он больше не толкается в меня. Мужские пальцы забавляются с клитором, заставляя его нещадно пульсировать. Но всё остальное он доверяет мне. Я закрываю глаза, изнемогая. Но двигаюсь над Маем.

Вверх-вниз, вверх-вниз…

Взмываю и опускаюсь, заполняя им себя глубже и глубже. Май теперь дышит и стонет со мной в унисон, наслаждаясь процессом. Он жадно пьёт эмоции с моего лица. Сейчас Май кажется мне невыносимо красивым. Его близость как прикосновение к запретному: обжигает и наполняет восторгом.

Я балансирую на краю пропасти и, окончательно отпустив себя, растворяясь в обжигающем мареве секса, подскакивая на мужских бёдрах всё быстрее и быстрее.

Жадно, глубоко, бесстыже и откровенно… Оргазм приближался, как цунами: беспощадно и неотвратимо. Последний взмах бёдрами и меня затрясло так, словно я прикоснулась к оголённому проводу и меня начало бить в судорогах. Чувствую, как Май выплёскивается внутрь меня горячей струёй.

Май смотрит в моё лицо и притягивает меня к себе, целуя. Он громко стонет, всё ещё дрожа от затухающих спазмов оргазма. Мы переплетаемся языками, клеймя губы обжигающими поцелуями.

Запоздало понимаю, что так остро, сладко и неправильно не было ещё ни разу. До него.

Глава 14

Я просыпаюсь от того, что солнце режет по глазам ярким лучом. Протестующе стону и прячусь под одеяло с головой.

— Чёрт… — слышится мужской голос.

Сна как не бывало. Я всё ещё прячусь под одеялом, но мои напряжённые плечи выдают меня.

— Вероника, ты не спишь. Добрый день.

Я сажусь на диване, подтягиваю одеяло к обнажённой груди под пристальным взглядом Мая. Светлые глаза неотрывно следят за каждым моим жестом. Я взглянула на мужское лицо всего на секунду. Но перед глазами встали картины одна другой жарче.

Я и Май… Мы вместе… Здесь… Я на нём и под ним… Он и я… Я и он…

Я судорожно сглатываю. Мои щёки заливает ярким румянцем. Май присаживается рядом.

— Прекрати.

Мая тянется к моим волосам. Я отодвигаюсь.

— Просто смешно, Вероника… Вчера мы классно трахались всю ночь. Нет. Не так. Всё утро. Чертовски раннее и горячее утро… А сейчас ты шарахаешься в сторону только от того, что я хочу поправить прядь твоих волос?

Голос Мая холоден и насмешлив. Заставляю себя посмотреть ему в глаза: светло-голубые льдинки играют бликами света. Зябко ёжусь.

— Холодно? — заботливо спрашивает Май.

— Холодно. От того, как ты смотришь. Очень холодно и неприятно.

— Хорошее начало дня, — усмехается Май. — Я надеялся на продолжение.

— Продолжения не будет, — резко отвечаю я.

— Вот как? — иронично заламывает бровь Май. — Ты уверена? Я выиграл тебя на все выходные.

— Я не буду пить. А в трезвом состоянии тебе ни за что не удастся склонить меня потрахаться. Ты просто…

— Я просто беру, что хочу, — перебивает меня Май. — И ты хотела меня не меньше, чем я тебя. Не алкоголь тому виной. Расслабься.

Повисает неловкая пауза. Май спрашивает меня более миролюбивым тоном:

— Болит голова?

— Немного шумит, — признаюсь я. — А у тебя?

— Уже лучше. Утром была, как студень. Мешать вино с виски — не самая лучшая идея.

— Утром? — переспрашиваю я.

— Утром, Вероника. Сейчас…

Май переводит взгляд на массивный циферблат часов на запястье.

— Сейчас начало четвертого.

— Ого! — потрясённо выдыхаю я.

— Знаешь, если учесть, что заснули мы задолго после того, как рассвело, то ты проспала всего семь часов.

Я ищу глазами свою одежду, но не нахожу ничего. Май отходит в сторону и бросает мне свою футболку с шортами.

— Зачем мне твоя одежда?

— Потому что хочу видеть тебя в своей одежде, — терпеливо объясняет мне Май.

— А где моя одежда? Пижама, платье, бельё…

— Твою одежду для начала нужно высушить. Прислуга прибирала в доме и постирала. Приводи себя в порядок и спускайся на кухню. У меня есть потрясающий рецепт анти-похмельного смузи. Тебе понравится.

У меня гудит голова, а мысли напоминают кисель. Пытаюсь вспомнить, куда я положила свой телефон. Бесполезно. Я спускаюсь с мансарды, поражаясь умиротворяющей тишине. Утренний душ привносит немного больше ясности в мысли. И чувство стыда пополам с виной вновь нахлынуло на меня.