Хвост, плавники, чешуя – вот мои документы! (СИ) - Седова Анна Алексеевна

— Подарок покровительницы морей, — сказала я, а тритон не удивился, знает, что за мной не грехов моего народа, — она меня навестила и сказала, что я достойна, носить этот артефакт, раз не иду путем моего народа, — он не стал допытываться, просто сказал причину визита:

— У меня к тебе просьба.

— Какая?

— Все знают, что ты помогаешь беспризорным детям, — я не скрываю этого, как и не скрываю то, что хочу для них сделать, но пока не хватает средств. А город не выделяет средства, как говорит градоначальник, он не может выгнать одних, чтобы поселить других, а свободных мест нет. Вот и ходят они ко мне в трактир, а я коплю денег, чтобы выкупить тот самый дом в котором сдаю квартиру Марите. Но у меня нет и сотой части того, что нужно, — они живут в старых бараках, ходят к тебе сюда, учатся, работают. Многое замечают, знают.

— При чем тут дети?

— Не так давно я слышал о том, что в тех местах где они живут, был переполох, — я слушала и понимала, речь и Урсуле, — видели ползущего осьминога, он был ранен, оставлял за собой чернила и кровь, — говоря о нем, тритон кривился. Не переваривают они друг друга, — попроси своих воспитанников его найти, он мне нужен.

— Зачем?

— Не в праве распоряжаться информацией, — на что я ответила тем же, что не вправе принуждать детей искать того, кто может им навредить. Он ранен и не может контролировать свои действия, опасен для окружающих. На что тритон сказал: — когда ты молчала, было лучше. Можно было договориться, — выдохнул и выдал, — ладно. Расскажу. Возможно, надо было сразу все тебе рассказать, ты ведь тоже от рук подобных пострадала, — и точно! Дело связано с ловлей морских жителей, незаконный отлов и продажа в гаремы и кухни в качестве деликатесов. Как и говорил Урсул, его сородичей и русалок увозят далеко от дома, ловят стальной сетью, — уже три партии ушло в пустынные караваны. А там кто знает, что ждет наших собратьев, — и добавил, — как и неприятелей.

— Ты про осьминогов?

— Именно. Их тоже поймали в сеть. Даже Чернильного главу Урсулуса, и того умудрились схватить. Посреди битвы за «Пенную бухту», когда мы ее отвоевали и она почти в наших руках, — каждая из сторон считает, что была близка к победе, смешно, но он рассказывал дальше, — проплыли два корабля с растянутой стальной сетью и поймали всех, кто был в этом радиусе. Наши отдали жизни, лишь бы не попасть на стол или гарем падишахов, не все смогли покончить с собой раньше поднятия на борт, как и Чернильные, всего пойманных и увезенных полтора десятка.

— А я при чем? Чем могу помочь кроме поиска осьминога? — но от меня ничего не требовалось, лишь помощь в поиске.

— Только этим, — сказал тритон, — Тассия, буду должен, — я спросила о том, что будет осьминогу, найдись он живым или мертвым, — мертвым похороним в волнах, а живым вылечим, — тяжело вздохнул, — и расспросим подробно про судно, приметы, запах, внешний вид, отыщем и построим маршрут. Нужно найти наших сородичей, да и Чернильные будут не против информации о нахождении своего главы.

— Я подумаю, — а сама решила поговорить с Урсулом. Ему решать, рассказывать мне про него или нет. Мне то все равно. Я помогать искать пропавших русалок не собираюсь, у меня своя жизнь. Кешин и трактир. Тритон ушел, а сын подойдя спросил:

— Мам, а почему ты не хочешь про дядю Урсула рассказать?

— Помнишь, я говорила про врагов? — тот кивнул, — так вот, дядя Урсул осьминог, а страж тритон, то есть русал, — тут мальчик понял и сказал:

— Они враги, — насупился ребенок.

— Умничка! — потрепала по волосам, — пошли работать? — он кивнул и побежал на кухню. Там ему снова дали вкусненького, а потом он учился у всех на кухне готовить, чистить овощи и нарезать как надо, в салат соломкой, в суп и рагу кубиками, на запекание кольцами. У пекарей тесто замешивать, а у кондитеров крем варить. День насыщенный. А у меня вечернее выступление. Переоделась, готовилась выйти. Выглянула в зал, чтобы увидеть гостей, сколько и какой репертуар исполнять. И чтоб меня покрасили:

— Урсул! — ругалась я, смотря на пришедшего осьминога.

— А что Урсул? Я хочу послушать твое пение! — и тут входит страж. Не знаю что он забыл и по какому поводу пришел, но ничем хорошим мне это не светит. Они еще не видят друг друга, лишь смотрят на меня, но как представлю что будет, встреться они взглядами, увидь Сальмир осьминога и наоборот, жуть что будет. Оба взгляда направлены на меня. С разных углов трактира. И не могу выгнать Урсула и отозвать в сторону Сальмира, так как я стою на сцене и не могу не петь. Выключился свет, объявили песню. Понеслась!

Глава 3 «Тритон и осьминог»

Урсулус

Глава Чернильного клана

Кто бы мне сказал лет двадцать назад, что меня спасет мурена и я буду ей обязан жизнью, лишил если не головы, то языка точно. Бред на грани маразма. И речь не о сражениях, в них они не участвуют, предпочитают затаиться, не ввязываться. Они одиночки, нет клана, от рода мало что осталось. Мурены просто существуют, не принятые своими собратьями, но они все равно остаются русалками, следовательно, нашими врагами. И между нами не может быть взаимопонимания.

Но все поменялось. Вечная война, Пенная бухта, и стальная ловчая сеть. Попались не только наши, но и русалки. Не все были согласны с заточением, и предпочли отдать жизнь за свободу, уйти и не достаться в руки контрабандистам. Так и я хотел поступить, почти попал в сердце чернильным клинком, но сеть резко затянули, в тело впилась сталь, руки скрутило судорогой, растворился чернильный клинок. Сеть уничтожала чернильную броню, коралловый доспех, разрывая кожу, все тело покрывали раны, живого места не было, порваны уши, от волос ничего не осталось, они едва касались плеч. Все в крови и чернилах. Не знаю, как мне удалось выбраться. Доплыл до ближайшего берега и выполз. Куда шел, куда-то перенес меня портал, так и не понял, оказался в бараках. Пахло плесенью, сыростью, землей и навозом. Рядом конюшни. Нашел куда прислониться, затаился. Но меня нашли, трогали и спрашивали. Нашедшими меня оказались дети, говорившие на человеческом языке. Значит я в смешанных землях. От боли и резкого скачка между материками не мог перестроиться на их язык, да и сознание уплывало, говорил на своем. Просил помощи и воды. Рядом со мной все стихло. Не знаю сколько прошло времени, но снова слышались детские голоса, шаги и не только детей. А потом в глазах стало светло. Открыл глаза, а надо мной стояла девушка. Миниатюрная, худая, с короткими по плечи черными волосами смотрела на меня черными, как ночь глазами, просила сменить форму на человеческую. Я с трудом призвал другое обличие. Вспоминал, как выгляжу в человеческой форме.

Она вела меня через тропы, неся на плече. Вроде хрупкая девушка, но сильная. Явно не человек. И мои предположения подтвердились. Когда пришли к ней, дома был ребенок и няня, мальчик явно дракон, спросил, не его ли я отец. Улыбнулся, и меня уложили на полу, постелив матрац. Няня ушла за лекарем, а мальчик меня внимательно разглядывал. Имя у него странное — Кешин. Но стало не до этого. Влетает еще одна девушка, дриада, в костюме белого цвета с клевером на груди, что означает что она лекарь. С претензией:

— Я тебя люблю, но когда-нибудь прибью, Тассия! Утоплю в ближайшей реке, и плевать что ты русалка! — услышав кто меня спас и кому обязан жизнью, закатил глаза со словами:

— Дожил, русалке должен! — тут дриада не поняла, что произошло и с чего я недоволен своей спасительницей, девушка показала, кого именно спасла и в дом привела, дриада прикусила язык, не стала говорить лишнего, приступила к лечению. При этом сказав лишь одно, адресованное мне:

— Вас никто не принуждает, не хотите не надо, — призвала силу, меня окутало зеленое свечение. Чувствовал, как раны постепенно затягивались, но по словам дриады мне все равно нужен покой, на неделю точно. Раны затянулись, а вот магический узор и энергетическая составляющая нуждается в отдыхе. Я много отдал сил когда выбирался из той стальной сети. Вся моя защита разлетелась на осколки. От коралловой брони ничего не осталось. Спасли чернильные доспехи, защищающие тело под коралловой броней. Кроме ран, были другие повреждения, сломаны ребра. Дриада их зафиксировала, но они нуждаются в покое. Не стоит их лишний раз беспокоить.