Лабиринт (СИ) - Брамин Виланов

— А-А-А-А! — обуреваемый противоречивыми версиями и прокручивая разные варианты, я слишком глубоко погрузился в себя. Поэтому болезненный вскрик среди деревьев стал полной неожиданностью. Подскочив, я бросился обратно к костру в ожидании, когда появится неизвестный враг. Но вокруг снова стояла тишина и только дрова трещали облизываемые языками огня.

— Успокойся, все нормально. — приподнявшись на локте, сонно сказал Барнаби. — Это твой дружок. Пытался свинтить от меня.

Услышав про Эрика, я огляделся, пытаясь найти француза. Место, где он лежал было пустым. Я сосредоточился на том чтобы никого не пропустить к месту стоянки и упустил того кто наоборот покинул безопасный пятачок.

— Он жив? — прозвучал ожидаемый вопрос.

— Будет. Когда вернется. — невнятно ответил Оуэнс. — Притащи его сюда. Не то он рискует снова сдохнуть еще до того как удастся ожить.

Пробурчав указание, шериф запахнул покрепче плащ и перевернулся на другой бок. Какого черта? Оторвав от и так коротких штанов полоску ткани, я намотал ее на горящую палку, соорудив подобие факела и двинулся в сторону, откуда прозвучал крик. Такой фонарь быстро пришел в негодность, но благо Эрик нашелся неподалеку, застывший неподвижной куклой лежащей на куче листьев. Бледный, с пеной на губах и с широко открытыми стеклянными глазами. Палец нащупал жилку на шее пытаясь найти пульс, но тщетно. Рыжий был мертв. Что удивительно прошла пара минут с момента предсмертного вопля, а он уже был холодным как в морге и успел окоченеть. Такого препаратами не добиться. Можно уменьшить пульс и создать видимость смерти, но опустить температуру тела до состояния мяса из морозильника невозможно. Если конечно ты планируешь после вернуться обратно в стан живых. Пришлось приложить немало усилий, чтобы дотащить задубевший труп назад к костру. Француз не отличался размерами, но показалось, что худощавый парень стал весить под сотню килограммов. Намучившись с переноской, я бросил его у огня, а сам привалился к дереву, понимая, что на посту часового меня некому сменить и придется вынужденно бодрствовать.

Эрик пришел в себя через некоторое время. Жадно вздохнул и рывком поднялся на ноги, испуганно озираясь по сторонам. Выпученные глаза, взъерошенные волосы, трясущиеся руки. Похоже, воскрешение далось ему нелегко. Поняв, что кошмар не развеялся и все еще перед ним, парень протер ладонью бледное лицо и сполз на землю, повесив голову, а потом едва слышно начал плакать. Как бы не сломался рыжий. Не желая смущать его, я отвернулся, пытаясь не вслушиваться в его бормотание. Хотя все равно до ушей донеслись отдельные слова. Француз звал маму и просил, чтобы все прекратилось. В состоянии шока вполне ожидаемые фразы. Может показаться, что он размазня и ведет себя как слабак, но у такой мягкотелости есть обоснованные причины. Я видел, как профессиональные солдаты так же навзрыд звали матерей перед смертью. И дело вовсе не в лирике или эмоциях. Мозг старается защититься любыми способами от гибели и возвращает человека в детство, когда мать могла оградить от всех невзгод и неприятностей, всегда приходя на помощь. Выверты психики и ничего более.

Сигналом что наступило утро, для нас стало то, что проснулся ковбой. Хотя вокруг все также стояла звенящая тишина и мрак разгоняемый красным светом огромной луны висящей над головой. Наш хозяин не стал ничего говорить французу, а просто молча затушил до конца угасающий костер и принялся оседлывать своего скакуна. Уже через пару минут мы снова шли по лесной тропинке блуждающей среди вековых сосен и елей. Судя по всему убежать от хозяина, не выйдет. Как он вообще смог убить Эрика даже не проснувшись толком? Чертово колдовство. Слишком мало данных чтобы вывести общий знаменатель. Если убить ковбоя, может, мы тоже сразу же помрем? На каком расстоянии и как действуют эти невидимые оковы? Куда мы идем? Одни вопросы без ответов, от которых болит голова.

— Третий, держи. — покопавшись на ходу в сумке, притороченной к седлу, мистер Оуэн протянул мне кусок черствого хлеба и две полоски вяленого мяса, выдергивая из невеселых мыслей. — Перекусите. Пока не доберемся до места, будем делать минимум остановок и не терять времени на завтрак.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Спасибо. — приняв угощение, вспомнилось, что уже пару суток я не видел еды. Кислая каша, которую предлагали в клетке не в счет. Кое-как разломив краюху жесткого как камень сухаря, я отдал половину бредущему рядом Эрику. Парень сначала не подавал виду, но все же голод заставил вернуться обратно в реальность.

— Благодарю. — не глядя кивнул рыжий и взял свою порцию.

Твердый хлеб с трудом поддавался и только здоровые зубы позволяли отгрызать куски, чтобы прожевать. Липкое мясо было слишком соленым, но показалось вполне съедобным. Это лучше чем ничего. Тем более я ел и не такое в уже прошлой жизни. Инструктор говорил так. Не смотри, сколько ног или насколько отвратно выглядит живность. Главное это питательные вещества для организма. Сахар это энергия, белок и протеины это сила чтобы не свалиться в обморок. Насекомые, змеи и прочие гады лишь способ выжить.

От сухой и пересоленной пищи жутко мучала жажда, но главное правило походов в лес, не пить из первой попавшейся лужи, если конечно не хочешь свалиться с дифтерией или подцепить лихорадку. Хорошо хоть Барнаби расщедрился, и будто прочитав мои мысли, протянул бурдюк полный теплой жидкости. Вода с привкусом тины и крупицами песка показалась мне самым вкусным напитком в целой вселенной.

— Мистер Оуэн, а насколько этот мир большой? — когда француз тоже напился, я вернул воду всаднику и решил немного поговорить.

— Тут нет таких подробных карт как на Земле. — мужчина не стал затыкать меня и решил поддержать диалог. Видимо ему тоже наскучило ехать в тишине. — Самый дальний край изведанных земель тянется на запад на расстоянии тысячи лиг.

— Лиг? — сбитый с толку переспросил я. Вроде это старая мера длины, вот только неплохо бы перевести их в более понятную форму.

— Чуть меньше одного километра. — пояснил бывший шериф. — На севере граница ближе. Неделя пути и ты на берегу Смутного моря. На востоке отрог горной гряды в месяце дороги отсюда. Перевал Черного Ворона. Так они его зовут. На юге нет ничего. Ровная как стол степь. А потом пустыня Смерти. Там нет ни воды, ни еды. Один песок и духота. Ну, если подготовиться можно ее и пересечь. Вот только дальше простирается Пустошь. Края дикие, полные тварей из кошмаров которые пострашнее местных будут. Там выжить невозможно. Даже воздух и тот отравлен.

— А что никто дальше не забирался? Переплыть море или дальше на запад? — география нужна не для праздного любопытства. Авось удастся убежать. Вот только куда дальше идти? Если я тут застрял, то стоит хотя бы озаботиться вопросами топографии и примерного ориентирования.

— Хе-хе. — усмехнулся Барнаби. — Пытались. Экспедиции снаряжали. Некоторые даже возвращались. Частично в том же составе, в котором отправлялись. Хе-хе.

— В смысле? — посмеиваясь Оуэнс ничего толком не объяснил.

— Пару лет назад отплыла миссия, чтобы исследовать Смутное море. Корабль вскоре нашли прибитым к берегу. Пустым. Ни одной живой души или даже трупов. Команда будто испарилась. Другие безрассудные люди из гильдии решили пойти пешком. Учли все факторы и внезапности. Вооружились до зубов. Почти две сотни человек. Через неделю вернулось только семеро. А самое интересное, что уезжали они молодыми, а возвратились глубокими стариками. Только по татуировкам и смогли опознать в них тех смельчаков первопроходцев. Ни слова из них вытянуть не получилось. Онемели все и умом тронулись. Постоянно норовили вены порезать или вздернуться на ближайшей ветке. Так и осталось тайной, что же с ними приключилось. — ровным тоном рассказал ковбой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Из гильдии? — выцепив заинтересовавшую меня вещь спросил я.

— Исследователи. Сборище умников и считающих себя таковыми. Все пытаются изучать этот мир и найти выход отсюда. Не ведают что это тюрьма без замков. Иди куда хочешь, только далеко все равно не убежишь. — философски заметил собеседник, по-старчески цокнув языком.