Самозванка - Скотт Вестерфельд

class="p1">Я никогда раньше не бывала в руинах, но это место мне почему-то кажется знакомым. Повсюду квадратные углы и прямые линии. Мой отец строит в таком же стиле ржавников, используя мощные стальные решетки.

– Мисс Рафия! – сверху окликает меня Слайделл. – Пожалуйста, держитесь рядом.

Даже это героическое спасение мой отец спланировал, потому что любой выпад в его сторону обращается в победу.

Мой отец создает свою собственную реальность. Иногда силой.

– Ничего страшного, – отвечаю я сержанту. – Подкрепление уже в пути.

– Конечно, мисс. Но Шрив отсюда в часе езды!

– Они прибудут раньше, – бормочу я в темноту. Вряд ли он так долго сможет оставлять меня в опасности.

Я включаю на спасательной куртке сигнальный фонарик. По стенам начинают плясать тени. Помещение оказывается даже больше, чем я предполагала.

Нижняя граница покосившегося здания образует потолок этого подземного укрытия. С каждым звуком, доносящимся снаружи, осыпается песок. Конструкция довольно шаткая.

Возможно, для боя не лучшее место.

Но люди прятались здесь и раньше. На земле валяются пустые упаковки от еды, темные участки отмечают места, где разводили костры.

На верхней балке виднеется какая-то надпись. Она сделана не хаотичными буквами ржавников, а ровными штрихами пистолета-распылителя.

«Она не придет нас спасти».

Там написано что-то еще, но уже в виде неких непонятных символов.

– Рафия! – Ко мне спускается Слайделл. Песочно-ржавый камуфляжный окрас ее формы тут же сливается с черными тенями. – Мой отряд в сборе. Мы готовы отвести вас в безопасное место.

Я уже в безопасности. Помощь в пути.

Мой отец ни за что не пожертвует мной ради одиночной победы над мятежниками.

– Ты знаешь, что означают эти символы? – Я перевожу луч фонарика на потолок.

«Знаки не опознаны», – отвечает сирано.

Слайделл смотрит вверх, решив, что я обращаюсь к ней.

– Похоже на шифр мятежников. Должно быть, раньше здесь находилась их база, до того как Палафоксы загнали их в горы. – Она оглядывается по сторонам. – Место не самое удачное, этот песок может заполнить помещение в любую секунду. Поэтому давайте выбираться отсюда.

Я не сразу слушаюсь ее и какое-то время молча разглядываю символы. Весь день я изображаю из себя Рафи и уже начинаю становиться ею. Словно никто не смеет мне приказывать.

В конце концов я соглашаюсь:

– Хорошо. Идемте.

Слайделл взбирается по дюне и выводит меня на солнечный свет. Здесь ждут пятеро солдат, которые, припав к земле, окружают нас кольцом.

– Там расположена точка сбора. – Слайделл указывает на самое высокое здание в руинах – небоскреб. – Это лучшее место, где мы сможем продержаться.

– Разве передвигаться во время перестрелки не опасно?

– Это займет всего несколько минут, мисс. А после мы окажемся в безопасности. Только дождемся здесь подкрепления.

– Несколько минут? – Я мотаю головой. – Да они будут здесь раньше.

– Мисс Рафия, – впервые за все это время резко произносит Слайделл. – Шривф отсюда в часе полета на аэромобиле!

Мы встречаемся глазами. Я вкладываю в свой взгляд каждую найденную в себе частичку сестры.

Дело ведь не только во мне – я ответственна за этих солдат, моих защитников. И для нас будет безопаснее переждать здесь еще несколько минут, нежели пробираться сквозь руины, став живыми мишенями.

Уверена, мой отец предполагал, что это нападение случится.

Он хотел, чтобы оно случилось.

– Мы остаемся, – отдаю я приказ.

Слайделл впивается в меня взглядом. Она на десять лет меня старше, на пять сантиметров выше и в своей броне нависает надо мной огромной махиной. В моей голове проносятся все возможные варианты того, как она может со мной расправиться: впрыснуть мне успокоительное из своей аптечки, связать руки пластиковыми стяжками, висящими у нее на поясе. Или же просто протащить меня кричащую и брыкающуюся через весь разрушенный город.

Разумеется, она ожидает увидеть беззащитную Рафи.

Слайделл подается вперед, тянется к моей руке…

В эту секунду срабатывают мои бойцовские инстинкты.

Я хватаю ее за запястье и тяну на себя, сбивая с ног. А потом пинаю сбоку в колено. Броня помогает защитить связки от разрыва, но от боли девушка оседает на землю.

– Какого…

Я отворачиваюсь от Слайделл и встречаюсь с изумленными взглядами солдат.

– Мы остаемся здесь. – Во мне рождается зловещее сочетание Рафи и Фрей, властное и непоколебимое. – Таков приказ моего отца.

Взгляды солдат мечутся между мной и сержантом – они боятся сделать неверный выбор. Я стою спиной к Слайделл, предоставляя возможность для нового нападения.

На миг меня охватывает волнение, что сейчас может произойти все что угодно.

Но вдруг все взгляды солдат обращаются к небу.

– Слева, на десять часов! – выкрикивает один из них, и все падают на землю.

Я оборачиваюсь и вижу летящий на нас метеоритный дождь из множества пылающих в небе объектов.

– Что это? – спрашиваю я у Слайделл.

– Суборбитальные дроны, – отвечает она. – Но у мятежников нет выхода на низкую околоземную орбиту. Как и у нас!

– Нет, есть, – возражаю я. – Просто сидите тихо.

Она со злостью и смятением смотрит на меня, размышляя, стоит ли ей со мной разбираться. Но я, не обращая внимания, не свожу уверенного взгляда с неба.

В течение последнего месяца Ная неоднократно говорила мне о том, что мой отец постепенно возрождает старые боевые машины. И ждет повода для их использования.

Точнее, провоцирует его наступление.

Меня вновь переполняет восторг – я в очередной раз оказалась во власти воли отца. Я была права. У него все под контролем. Несмотря на внезапную огневую мощь мятежников, я снова в безопасности.

Древние руины сотрясает череда взрывов, когда суборбитальные суда пересекают звуковой барьер. Они летят из стратосферы и падают настолько стремительно, что воздух вокруг них загорается. Машины разрезают противовоздушные сети мятежников, словно ножи рассекают дым.

Вернувшись на земную орбиту, метеоры вдруг замедляют падение, и над ними раскрываются парашюты. Их раскаленные тепловые щиты распадаются на части, и наружу выходят тяжелые боевые дроны, ощетинившиеся стволами оружия.

И мгновенно начинают стрелять.

Слайделл отрывает взгляд от разворачивающейся над нами картины и снова смотрит на меня.

Я оказываюсь для нее совершенно не той, кем она меня считала.

– Вы знали об этом?

– Не совсем, – признаюсь я. – Но я с каждым днем узнаю все больше.

Первый сын

На следующее утро я завтракаю с Палафоксами.

Со мной за небольшим железным столиком на залитом солнцем балконе сидят представители трех поколений этого семейства: бабушка, мать и сын. Корпуса обслуживающих нас дронов расписаны цветами и танцующими скелетами. Кофе подают крепкий и сладкий.

На мне один из любимых нарядов Рафи – платье небесно-голубого цвета, окаймленное крылышками стрекоз. Безусловно, все они взяты с настоящих насекомых, а не распечатаны в