Мутные воды - Алёна Дмитриевна Селютина

себя чертыхнулся. Ну за что ему это все? Не отпускало ощущение насилия. Еще бы понять над кем: над ней или над ним… Надо было что-то с этим делать. Что ж, ласка тоже бывает разной.

— Жень, — позвал он, а потом подумал и добавил: — Чернава.

Женя повернула к нему лицо. И вроде бы выдохнула чуть расслабленней. Клим улыбнулся. Угадал. Он прижался лбом к ее лбу и заглянул ей в глаза.

— Эй…

Она все-таки улыбнулась в ответ и кивнула.

— Если ты правда хочешь, то придется немного потерпеть. И постараться расслабиться. Так что решай.

Женя мелко закивала.

— Я постараюсь, — пообещала она.

Клим погладил ее по щеке. По волосам. Поцеловал в лоб. На все это Женя прореагировала спокойно. Ну хоть что-то можно.

Ладно…

Еще раз. Мягче, аккуратнее, обняв.

Клим уткнулся носом ей в шею, коснулся губами натянутой жилки. Женя зажмурилась и сморщилась, но дышала уже не так напуганно.

— Скоро все закончится, — пообещал он.

— Стой! — приглушенно воскликнула Женя, когда все наконец получилось. Клим остановился. Она лежала под ним и мелко вздрагивала. Очень хотелось верить, что все-таки от возбуждения. Но…

— Жень, мне закончить?

— Н-нет…

— Ладно. Тогда я аккуратно, да?

— Да…

И Клим продолжил. Он очень старался быть как можно аккуратнее и все надеялся получить от Жени в ответ хоть что-то: если и не отдачу, то хотя бы подтверждение того, что ей как минимум не плохо. Но не получил. Меньше чем через полминуты этого странного действа Клим осознал всю бесполезность их занятия. Женя хотела лишиться девственности — она лишилась. Что же касается остального, то, на взгляд Клима, сексом здесь и не пахло. Ощущение насилия так никуда и не пропало. А это уж точно никуда не годилось. Он остановился и отстранился.

— Ты уже все? — едва ли не испуганно спросила Женя.

— Нет.

— А почему ты…

Клим сел и тяжело вздохнул.

— Потому что то, что мы делаем, — ненормально.

Женя натянула на грудь одеяло и тоже села. Зашипела.

— Ты лежи, — спохватился Клим. — Ну-ка…

Он засуетился вокруг нее, помог устроиться обратно, накрыл, приобнял.

— Совсем никак было, да? — спросил он.

Женя подтянула колени к груди.

— А ты не обидишься?

— Нет.

А на что тут было обижаться? Она же не дала ему ничего сделать.

— Не то чтобы совсем противно, но… Что люди находят в этом приятного?

— В том, что сейчас было, — точно ничего приятного не было, — согласился Клим.

— Странное ощущение, — призналась Женя. — Будто в тебя влезли по самое не могу. Честно говоря, я думала, как-то по-другому будет.

— Обычно и бывает.

Женя кивнула. Клим вздохнул.

— Дело не в тебе. Просто так все же не надо было. Какая-то фигня вышла. Эй, Жень, ты чего? Плачешь, что ли?

Ну вот! Говорил же: не надо! Сам виноват! Повелся на ее уговоры!

— Жень… Женек… Ежики не ревут. Ручьи в лесах должны оставаться пресными!

Женя засмеялась сквозь слезы, и у Клима от сердца отлегло. Раз смеется, значит, не все потеряно.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил он. — Сводить тебя в душ? Или, может, сладкого чаю покрепче? С тортом, а? Женя! Я ж тебе подарок не вручил!

Он вскочил с дивана, включил свет и ринулся к шкафу, открыл его, пошарил рукой по верхней полке, нашел там искомое и вернулся обратно. Женя лежала, уткнувшись лицом в подушку. Когда он сел рядом, повернулась и уставилась ему в глаза.

— Чего? — не понял Клим.

— Ты голый, — шепнула она.

— А. Это да. А это твой подарок.

Все так же избегая смотреть на него, Женя села, прижав одеяло к груди, взяла подарочный пакет и достала из него книгу. Подарок придумал Яша, а Злата помогла найти и купить нужное. И сейчас, глядя на лицо Жени, Клим радовался, что решил посоветоваться с ними.

— Ух ты, — выдохнула она, и глаза ее восхищенно загорелись. — Такая красота. Ты где это нашел?

— Неважно. Нравится?

— Очень.

Она листала шершавые страницы и водила пальцами по старинным фотографиям, сделанным каким-то неизвестным Климу исследователем-этнографом за много лет до ее рождения. Клим не мог до конца понять Женину страсть, но мог ее поддержать.

Женя пролистала альбом до конца, вернула его в пакет, пакет поставила на пол и снова посмотрела на него.

— Спасибо, — очень серьезно сказала она.

Клим кивнул.

Чуть позже они сели вдвоем смотреть комедию. Диван собирать не стали, только постельное белье убрали. Женя принесла торт, и они ели его ложками прямо из коробки. Было вкусно. Она сидела, оперевшись спиной на его бок, а потом и вовсе позволила себя обнять, чему втайне Клим очень обрадовался: раз не брезгует его прикосновениями, значит, он ее не отвернул от себя.

Клим смотрел, как Женя облизывает ложку, держа ее донцем вверх, и смеется над очередной шуткой, и пытался понять, зря сегодня все было или нет. И в конце концов решил, что нет смысла сейчас судить об этом. Время покажет. А пока можно и фильмом насладиться.

Глава 4

Климу снова снилась Женя. В этом его сне ей было двадцать восемь, и она была беременна. Дверь в ее комнату стояла открытой, поэтому он постучал о косяк и вошел. Женя сидела на самом краешке хорошо знакомой ему узкой односпальной кровати, уставившись на свой огромный живот. Стоило Климу переступить порог, как она подняла на него глаза. Ее взгляд его напугал.

— Это ты… — прошептала она.

— Что?

— Это ты во всем виноват! — закричала она. — Ты! Ничего бы не было, если бы не ты!

— Женя…

— Я не хочу! Не могу! Верни все как было!

— Жень…

— Я не хочу! Я не готова! Почему я должна через это проходить?! Забери своего ребенка и уходи!

И она принялась жать руками на живот, словно решила выдавить из себя их сына до срока. Клим ужаснулся, кинулся к ней, чтобы остановить… и проснулся.

Под окном орал петух. Ему вторил соседский. В комнате было холодно. Перед глазами все еще стояло бледное перекошенное лицо Жени, в котором страха было куда больше, чем ненависти, но реальность постепенно возвращала его себе. Клим вспомнил, кто он и где он, а главное — почему он здесь. Чертыхнулся. Одновременно пришло две мысли: о том, что надо позвонить в больницу и что вчерашняя тоска по деревенской жизни была преждевременной.

Закутавшись в одеяло, Клим сел на кровать и дотянулся до телефона. Дисплей безжалостно показал местное время: шесть часов семь минут. Врач сказал