Мечты и свершения - Арнольд Веймер

И вот пришла ошеломившая всех весть, что в Петрограде крупные волнения, рабочие остановили фабрики, требуют хлеба и повышения заработной платы. Первые слухи о волнениях в столице были встречены недоверием, но что ни день, поступали все новые и новые известия. В Петрограде происходило что-то небывалое. Поговаривали, будто и в Таллине не все спокойно: забастовки, митинги. Наконец стало известно, что свергли царя и вместо него создано Временное правительство.

Мне в ту пору шел 14-й год, и многие вещи я воспринимал уже вполне сознательно. Во многом мне помог разобраться приехавший к учителю брат, студент из Петрограда.

Он некоторое время жил у нас в семье. В первый же вечер Мартин, так звали студента, позвал мальчиков на реку. Он расспросил у нас, как на мызе была встречена весть о революции и что тут после нее изменилось. Мы рассказали, как могли, но было ясно, что после революции заметных перемен у нас не произошло. Люди ходят на работу, как обычно, а что касается жалованья, продолжительности рабочего дня и других мызных порядков, то все осталось по-прежнему. Надсмотрщик и управляющий на своих местах, а хозяина как не было, так и нет, он где-то в России управляет имением другого помещика, покрупнее.

Мартин долго разговаривал с нами. Рассказал, что делается на белом свете, пространно объяснял нам, что помещики, управляющие и фабриканты — это одна часть общества, у них одни интересы, а потому они во всем заодно, особенно когда дело касается отношений с рабочими. А вот мызные батраки, рабочие, ремесленники, все, у кого нет своей земли и орудий труда и кто вынужден наниматься к помещикам и фабрикантам и работать на них, чтобы как-то жить, — это уже совсем другая часть общества. Между этими двумя большими группами людей царит непримиримая вражда: помещики и фабриканты стараются меньше платить своим рабочим, а те справедливо требуют за свой труд больше, так как все богатства создаются их руками.

— За примером ходить далеко не надо, — говорил нам Мартин. — Вот хозяин имения Соо — сам в хозяйстве не работает, а на глазах у всех только богатеет.

Помню, что у нас с того времени будто только-только открылись глаза. Мартин растолковал нам, что владельцы больших богатств, капиталисты, получают и от войны большие прибыли, при этом, конечно, некоторые из них иногда, как исключение, вынуждены мириться с меньшими доходами. Они имеют возможность прибегать к займам, отпускаемым им на весьма льготных условиях. Так что они все равно в конечном счете выигрывают.

Трудовому же народу, наоборот, война несет одни беды. Жалованье не повышают, а дороговизна растет. Потому-то и необходимо было свергнуть прежний строй. Рабочие прогнали царя, и теперь борьба идет за то, кому быть главным в стране. На этот счет есть разные мнения. Те, которые называют себя большевиками, требуют, чтобы государственная власть принадлежала рабочим и крестьянам, они требуют передачи заводов, фабрик и земли тем, кто на них трудится.

Мы слушали, завороженные, и даже ни о чем не спрашивали. Я только поинтересовался, как же быть с нами, вот у нас мельница, так кто же мы — хозяева или трудящиеся? Мартин ответил: ведь мельница принадлежит не отцу, она собственность помещика, следовательно, мы не хозяева, а просто арендаторы. Он добавил еще, что обычно арендатор стремится стать владельцем предприятия, но это далеко не всем удается, так что многие, как наш отец, остаются простыми рабочими.

С большевиками, продолжал Мартин, спорят социалисты-революционеры, или, как их называют, эсеры. Они за то, чтобы землю отняли у помещиков и разделили поровну между трудящимися, мызными рабочими и безземельными. Он, Мартин, тоже за это. Но большевики считают, что уравнительное распределение земли все равно не спасет бедняков от нищеты и разорения. Они объясняют это тем, что для обработки земли нужны силы, нужны лошади, орудия и все прочее, а у мызных рабочих ничего этого нет, как же они станут работать? Дело кончится тем, что мызный рабочий некоторое время промается, а потом бросит свою усадьбу и снова пойдет в батраки к тому же самому помещику или кулаку. Спасение бедняка, утверждают большевики, в крупном хозяйстве, где можно лучше использовать машины, и труд будет более производительным, а продукция дешевле. Мартин считал, что в этом большевики не правы.

Объяснения студента показались нам, мальчикам, мудреными, и мы сначала никак не могли их понять. Только потом сама жизнь помогла нам разобраться что к чему. В Петрограде прогнали царя, в Таллине отстранили присланного им губернатора, в Соо и в других местах особых перемен что-то не заметно. Надо сказать, что уже давно я ходил за ответами на трудные вопросы к мызному кузнецу. Несмотря на разницу лет, мы были даже приятелями. Кузнецу нравился мой интерес ко всему, что делалось в мире, и он, как умел, старался растолковать неясные для меня вопросы.

По словам кузнеца, революция не свалилась с неба, пришла не сама собой. Ее долго подготавливали рабочие, руководимые большевиками, их вождем Лениным. Царь всегда был на стороне баронов — помещиков и фабрикантов. И войну царь затеял в их интересах, чтобы они могли еще больше наживаться. А воевать он послал простой народ. Тех же, кто протестовал против войны, посадил в тюрьму или отправил к черту на кулички, в Сибирь. Я передал кузнецу рассуждения Мартина о том, что, мол, у рабочих свои интересы, а у крестьян свои, что большевики не заботятся о крестьянстве, им вообще нет дела до тружеников деревни. Кузнец сначала рассмеялся, а потом стал серьезно объяснять:

— Это чепуха, он, видать, сам эсер. Возьмем, к примеру, нашу мызу. Земля и все другое принадлежат здесь помещику. Если мы теперь мызную землю поделим между работниками, как это эсеры предлагают, что же получится? Что станет делать, скажем, Пулловер, у которого девять детей, мал мала меньше, и только две руки? Ведь денег, чтобы купить лощадь, у него нет, а мызных лошадей, если их тоже раздать, на всех не хватит. К тому же орудия пароконные, рассчитанные на крупные хозяйства. Стало быть, надо дать каждому работнику по две лошади, где же их столько набрать?! Вот почему мы против раздела имения, мы боимся, что останемся без хлеба и без работы. Нет, надо сделать так, как предлагают большевики: мызную землю у помещика отобрать и владеть ею сообща, и урожай будет общий… А это ты хорошо сделал, что пришел ко мне побеседовать. Ты и впредь приходи.

Я долго размышлял над словами кузнеца. Значит, он не согласен со взглядами Мартина Леймана, считает его рассуждения рассчитанными на то, чтобы дурачить народ. А ведь мне казалось, что Мартин все рассудил справедливо. И хотя кузнец не сказал этого прямо, от меня не укрылось то, что он хоть и одобряет революцию, доволен, что царя свергли, но считает дело далеко не оконченным, что главное еще впереди: ведь жизнь бедного люда какой была, такой и осталась.