Отныне мой пульс семь ударов в минуту - Аника Ледес

class="p1">Озноб пробрал все кости. Душевная и физическая боль душили и вынуждали всхлипывать от своего бессилия. Мне хотелось стать сильнее, хотелось выбраться из этого королевства.

— Дитя, сейчас придет врач.

Но я уже не слышала его успокаивающих речей. Голова раскалывалась. Шум в ушах не пропускал голос короля.

Я ощущала, как руки наконец-то были освобождены, как меня куда-то несли, слышала чьи-то голоса, но очень отдаленно, словно из другого мира.

Когда я открыла глаза и не увидела ничего, меня обуяла паника, но кто-то поблизости тихо сказал, что мне пока нельзя видеть даже свет свечей.

— Твой глаз пострадал и ему нужен отдых. Свет может повредить его. Неделю тебе придется пожить в полной темноте. Но зато твой глаз должен сохраниться и пройдут все раны с лица, не оставив и шрама.

— Господин Ятрос? Это вы?

— Это я, — врач на минуту замолчал. — Сейчас я обработаю твои раны.

Я ощутила на своей щеке холодное прикосновение. Королевский врач лично обрабатывал ссадины. Обычно после наказаний никто не помогает служанкам. Они заботятся о себе сами. Но, судя по всему, проступок Агнес заставил короля позаботиться обо мне.

Как только врач закончил, сразу же покинул темную комнату.

Неделя длилась бесконечно. Я сбилась со счета дней. Мысли о побеге и наличие сообщника в лице Изы грели душу, несмотря на полное отсутствие какого-либо плана. Прикинув, где смогу добыть карты королевства и планы замка, я решила получше осмотреть библиотеку. Хоть в какой-то книге должна быть нужная информация. Раньше я не увлекалась картографией, но сейчас в этом появилась необходимость. Едва меня перевели из младших служанок в средние, как число и сила наказаний увеличились, выкачивая из меня остатки редкой радости. Все мое нутро рвалось из этого места. Мне просто хотелось жить, а не существовать как инструмент для обслуживания.

Среди череды неимоверно длинных дней ко мне изредка приходил Ятрос, чтоб лечить и давать пищу, и когда наконец-то настал день моей выписки, королевский врач зажег свечу, сказав, чтоб я привыкала к свету. Около часа я рассматривала озаренное тусклым огоньком помещение. Я была в неизвестной мне комнате. В ней не было ничего, кроме кровати. Не оказалось даже окна.

Когда мои глаза привыкли к тусклому свету, Ятрос вывел меня в госпиталь. Там он проверил мое зрение и наличие шрамов на лице. И все оказалось в порядке. Глаза видели замечательно, а от ран не осталось и следа.

— Спасибо Вам… Но как это возможно?

— Благодари короля Кириоса — не меня. Это мазь для членов королевской семьи, а не для слуг. Я был крайне удивлен, что он поделился ею с тобой.

Я кротко кивнула и отправилась в свою комнату. Изы не оказалось на месте. По моим подсчетам, она сегодня должна была выйти на дежурство.

Вскоре наступил обед, и я спустилась ко всем слугам.

— Астери, я уже думала, что тебя казнили, — усмехнулась Ролис, едва я переступила порог нашего обеденного зала.

— Ты очень часто попадаешь в передряги. Угомонись уже. Служанок и так мало, а ты еще и постоянно где-то отлеживаешься, — отрезала Малия.

Сердцу стало больно от их слов, в которые не закралась и толика сочувствия. Я не смела сказать им, что действия Агнес были несправедливы по отношению ко мне, и что сам король отправил меня на лечение. Если бы я сказала такое, поползли бы слухи и погибла бы я уже от обожательниц королевской семьи.

— Прошу прощения. Я буду стараться усерднее.

Склонив голову, я взяла тарелку и села на свое место.

Иза рассказала, что в замке творится нечто странное. Просфора Васильяс наградила каждую служанку выходными платьями, а вот принц Какос, напротив, рвет и мечет. Он наказал Мадею за то, что на ее лице оказалась капля крови после дежурства на кухне. За это он окатил ее ледяной водой из ведра. Одна из младших не замерла вовремя при мытье полов, когда Какос проходил мимо. За это он ее заковал ее в оковы с шипами и приказал не шевелиться до утра. Остальные же сторонились его, как только могли, следя за своим внешним видом и своими действиями.

— А что сделали с тобой, Астери?

— Агнес наказала меня за то, что я провела ночь с Эйдосом. За это она хлестала меня по лицу и травмировала глаз.

— О боже, это ведь запрещено. Никто не смеет трогать лицо, только если ты не провинился перед королевством. Но почему у тебя не осталось ни шрама? — Заглядывая в мое лицо, спросила Иза. — Да и оба глаза в порядке.

— Король вовремя оказался в нужном месте. Он изгнал Агнес на месяц в семью Прасинос, а меня отправил на лечение к королевскому врачу.

— Ого, тебе очень повезло. Лучше бы, конечно, этого не случилось вообще, но все же, в такой ситуации, это лучший вариант.

— А как ты, Иза? В последний день, когда мы виделись, у тебя…

— Да, я помню. Все в порядке. Рано или поздно такое бы случилось. В этом замке все равно невозможно найти любовь, а значит и честь хранить мне не для кого.

Только глаза девушки выдавали гложущее ее отчаяние. Тоска Изы передалась и мне. Я задумалась над этими словами. Действительно ли здесь нет места для любви? Наверно, так оно и было. Едва моя душа наполнилась нежностью в Эйдосу, как он вернул меня с небес на землю. Со слугами мужчинами мы не могли оставаться наедине, кроме случаев зачатия Кафари. Да, в этом королевстве не было места для чувств.

Через пару недель нас собрали для зачистки. Ее проводили оба принца. Все пятьдесят служанок и двадцать слуг выстроились в очередь. Стоя в толпе, я размышляла над жуткой участью нашей расы. Мы не имели права на любовь. Лучших мужчин и женщин Кафари заставляли сношаться ради получения новых. Они занимались этим до тех пор, пока не рождались дети с нужной группой крови и нужным цветом. Плия рассказывала, как некачественных детей съедают живьем на пирах. Мне не хотелось в это верить до последнего, однако Элиди подтвердила сказанное. Мне было жутко даже представлять эту картину.

До меня начало смутно доходить, что принц Эйдос и вправду не прилежный вампир. Он такой же убийца, как и все остальные. Он не такой жестокий, как Какос или Агнес, но и не ласковый мальчик, готовый полюбить слугу. Я и сама не поняла, как посмела проникнуться чувствами к нему, почему лишь за отсутствие наказаний от него, успела возжелать.

Пока я была