Просто вместе - Анна Гавальда

- Дело в том…

- В чем?

- Нет, ничего. Я приду.

- Сегодня вечером или завтра. В другие дни я работаю в ночную смену.

- Хорошо, - прошептал он, - я согласен, завтра… Вы… Вы будете дома?

Она покачала головой.

- Да-а, с вами не соскучишься! Ну конечно, я буду дома, раз я вас приглашаю!

Он застенчиво улыбнулся.

- Значит, до завтра?

- До завтра, мадемуазель.

- Часам к восьми?

- Ровно к восьми, так и запишу. Он поклонился и повернулся.

- Эй!

- Да?

- Подниметесь по черной лестнице. Я живу на восьмом, квартира № 16 - третья слева…

Он махнул шапкой, в знак того, что все понял.

11

- Входите, входите! Боже, вы просто великолепны!

- О, - покраснел он, - это всего лишь канотье… Оно принадлежало моему двоюродному деду, и я подумал, что для пикника…

Камилла не верила своим глазам. Канотье - это был всего лишь последний штрих. На нем был светлый костюм с красной бабочкой, под мышкой он держал трость с серебряным набалдашником и протягивал ей огромный плетеный чемодан.

- Это и есть ваша «корзинка»?

- Да, но подождите, у меня есть для вас кое-что еще… Он удалился куда-то в глубь коридора и вернулся с букетом роз…

- Как мило…

- Знаете, это ненастоящие цветы…

- Простите?

- Они уругвайские, кажется… Я бы предпочел цветы из сада, но среди зимы это… это…

- Это невозможно.

- Вот именно! Невозможно!

- Да входите же, будьте как дома.

Он был таким высоким, что ему пришлось сразу сесть. Он с трудом подыскивал слова, на сей раз не потому, что заикался, а потому, что был совершенно ошеломлен.

- Как… Как здесь…

- Тесно?

- Нет, я бы сказал… изящно. Да-да, изящно и очень… оригинально, вы согласны?

- Очень оригинально! - со смехом повторила Камилла.

Он немного помолчал.

- Вы правда, правда здесь живете?

- Ну-у… да…

- Постоянно?

- Постоянно.

- Весь год?

- Весь год.

- Здесь тесновато, не находите?

- Меня зовут Камилла Фок.

- Ну конечно, я очень рад. Филибер Марке де ла Дурбельер, - сообщил он, поднимаясь, и немедленно ударился макушкой о потолок.

- Так длинно?

- Да…

- А как вас зовут покороче?

- Пожалуй, даже не знаю.

- Вы видели мой камин?

- Простите?

- Вон там… Мой камин…

- Ах, так вот как он выглядит! Прелестная вещь… - добавил он, усаживаясь и протягивая ноги к пластиковому огню. - Просто изумительно… Как в английском коттедже, не правда ли?

Камилла была довольна. Она не ошиблась. Псих, конечно, но отличный парень…

- Хорош, правда?

- Просто великолепен! А греет?

- Безупречно.

- А где вы берете дрова?

- Ну, когда на улице такое творится… После всех этих ураганов с дровами проблем нет… Стоит только наклониться…

- Как я вас понимаю! Видели бы вы подлесок во владениях моих родителей… Настоящая катастрофа… Что это? Дуб? Я не ошибся?

- Браво!

Они обменялись улыбками.

- Бокал вина?

- С удовольствием.

Камилла пришла в восторг от содержимого его чемоданчика. Тут было все: фарфоровые тарелки, серебряные приборы и хрустальные стаканы, солонка, перечница, графинчик для масла и уксуса, кофейные и чайные чашки, льняные салфетки с вышивкой, салатник, соусник, компотница, коробочка для зубочисток, сахарница, рыбные приборы и кувшин для шоколада. На каждом предмете был выгравирован фамильный герб ее гостя.

- Никогда не видела ничего красивее…

- Теперь вы понимаете, почему я не мог прийти вчера… Если бы вы знали, сколько времени мне понадобилось, чтобы все это вымыть и почистить!

- Почему вы мне не сказали?

- Вы всерьез полагаете, что, скажи я: «Сегодня не могу, мне нужно освежить чемоданчик!» - вы не приняли бы меня за безумца?

Она воздержалась от комментариев.

Они расстелили скатерть на полу, и Филибер Кто-то-там сервировал стол.

Они уселись по-турецки - возбужденные, веселые, как два ребенка, решившие поиграть «в гости» и опробовать новый кухонный сервиз, которые вовсю манерничают и при этом стараются ничего не сломать. Камилла, не умевшая готовить, побывала в магазине Губецкого и набрала ассорти из тарамы, семги, маринованной рыбы и луковой запеканки. Они старательно переложили еду в маленькие салатнички двоюродного дедушки Филибера и соорудили занятный тостер из старой крышки и листа фольги, чтобы разогреть блины. Водка стояла в водосточном желобе, и им достаточно было приоткрыть окно, чтобы добавить по маленькой. В комнате сразу становилось холоднее, но у них был камин, в котором плясало веселое пламя.

Камилла, как обычно, пила больше, чем ела.

- Ничего, если я закурю?

- Прошу вас, не стесняйтесь… А я, если не возражаете, хотел бы вытянуть ноги, у меня совершенно затекло все тело…

- Ложитесь на мою кровать…

- Ни… ни в коем случае… об этом и… не может быть и речи…

Стоило ему занервничать, и он начинал запинаться и совершенно терялся,

- Да бросьте вы эти церемонии! Кстати, это диван-кровать…

- В таком случае…

- Может, перейдем на ты, Филибер? Он побледнел.

- О нет, я… Что касается меня, я не смогу, но вы… Вы…

- Стоп! Отбой! Трубите отбой! Я ничего не говорила! Беру свои слова назад! И вообще, я нахожу разговор на «вы» очаровательным, очень…

- Оригинальным?

- Вот именно!

Филибер тоже не отличался волчьим аппетитом, но ел он так медленно и деликатно, что наша образцово-показательная маленькая хозяйка мысленно похвалила себя за то, что составила меню из холодных закусок. На десерт она купила молодой сыр: долго стояла перед витриной кондитерской, не в силах сделать выбор. Она достала свою итальянскую кофеварку, а потом пила ее нектар из чашечки - такой тонкой, что ее можно было разбить, случайно задев зубами.

Они были немногословны. Привыкли есть в одиночестве. Так что протокол не соблюдался, и оба с трудом поддерживали общение… Но они были воспитанными людьми и делали над собой усилие, чтобы сохранить лицо. Веселились, чокались, обсуждали свой квартал. Кассирш во «Franprix» - Филибер предпочитал блондинку, Камилле больше нравилась крашеная, с волосами темно-фиолетового цвета, обсуждали туристов, игру огней на Эйфелевой башне и собачьи какашки на газонах Марсового поля. Против всех ожиданий, ее гость оказался великолепным собеседником и дивным рассказчиком: он легко поддерживал разговор, у него в запасе была тьма забавных и приятных тем. Филибер обожал французскую историю и признался Камилле, что проводит большую часть своего времени в застенках Людовика XI, в передней у Франциска I, за столом средневековых вандейских крестьян или в тюрьме Консьержери с Марией-Антуанеттой - к этой женщине он питал истинную страсть. Камилла задавала тему или эпоху, а он сообщал ей массу пикантных деталей. О том, как одевались, как интриговали при дворе, какую пошлину платили или каким было подлинное генеалогическое древо Капетингов.

Это было очень забавно.

Ей казалось, что она вошла в интернет, на сайт Алена Деко.

Вопрос. Ответ.

- Вы преподаватель или что-то в этом роде?

- Нет, я… Я… Я работаю в музее…

- Вы хранитель?

- Какое величественное слово! Нет, я занимаюсь коммерческими аспектами…

- Конечно… - Она кивнула. - Наверное, очень увлекательно… В каком же музее?

- Я, так сказать, мигрирую… А вы?

- О, я… Увы, моя работа далеко не так интересна, просиживаю время в конторе…

Заметив, что эта тема ей неприятна, Филибер тично замолчал.

- Как вы относитесь к творогу с абрикосовым джемом?

- С превеликим удовольствием! А вы?

- Спасибо, пожалуй, нет, все эти русские закуски оказались такими сытными…

- Вы совсем не толстая…

Испугавшись, что произнес нечто обидное, он же добавил:

- Но вы… э-э… очень изящны… Лицом вы напоминаете мне Диану де Пуатье [6] …

- Она была красива?

- О! Больше чем красива! - Он покраснел. - Вы… Вы никогда не были в замке д'Анэ?

- Нет.

- Вам стоит туда съездить… Это дивное место, замок подарил Диане ее любовник, король Генрих II.

- Как интересно…

- Это своего рода гимн их любви. Повсюду - в камне, мраморе, дереве и на ее могильной плите переплетены их вензеля. Там чувствуешь такое волнение… Если я не ошибаюсь, баночки с кремами и щетки для волос так и сохранились в туалетной Дианы. Однажды я отвезу вас туда…

- Когда?

- Может быть, весной?

- Устроим там пикник?

- Само собой разумеется…

Они немного помолчали. Камилла пыталась не смотреть на дырявые башмаки Филибера, а он делал вид, что не замечает пятен плесени на стенах. Оба маленькими глоточками потягивали водку.