Проповедь и проповедники - Мартин Ллойд-Джонс

Позвольте мне подтвердить данный принцип словами языческого философа, прекрасно осознававшего его важность. Однажды к Эпиктету пришел за советом молодой философ. Ответ Эпиктета очень полезен и для проповедников. Вот что он сказал: «Лекционный зал философа — это операционная. Выходя из него, люди испытывают скорее боль, чем удовольствие, так как они приходят сюда с какой-то проблемой: кто-то вывихнул руку, у кого-то абсцесс или головные боли. Кто назовет меня хорошим хирургом, если я сяду и начну произносить красивые фразы, рисуясь перед своими пациентами? Разве в этом они нуждаются? Разве для того молодые люди покидают свои дома, своих родителей и близких, оставляют свое имущество, чтобы сказать: „Браво! Ваши нравоучения просто великолепны!"? Разве так поступали Сократ, Зенон и Клеант?»

Вот о чем должен помнить проповедник. Эпиктет считал, что об этом должны помнить и философы, поскольку они занимаются конкретными проблемами и вопросами. Даже философия должна интересоваться человеком и его насущными потребностями. По его словам, люди обращаются к философам, когда их что-то беспокоит. У одного человека, образно говоря, болит плечо, другого мучает нарыв, третьего — головная боль. То же самое можно сказать и о поместной церкви. На богослужения приходят не умы или интеллекты, а живые люди. Они живут в реальном мире со всеми его условностями, испытаниями и трудностями, и задача проповедника — не только помнить об этом, но и учитывать это в своих проповедях. Он имеет дело с людьми, испытывающими нужду, и он должен им помочь осознать эту нужду и найти выход. Вот что такое живое взаимодействие проповедника и слушателей.

Или возьмем другое высказывание Эпиктета. «Скажите мне, кого тронула ваша лекция и кого она заставила задуматься о жизни?» — вопрошает он философов. Этот же вопрос можно адресовать и проповедникам. Это тест. Если наша речь не волнует слушателей и не побуждает их задуматься о себе, значит, она не имеет ничего общего с проповедованием. «Или кто, — продолжает Эпиктет, — выходя из лекционного зала, может сказать: „Философ указал на меня пальцем. Я должен измениться"?»

Слова Эпиктета как нельзя лучше выражают мое представление о проповедовании и его предназначении. Проповедь касается совести человека. Он чувствует, что речь идет о его жизни, и уходит со словами: «Я не могу больше так жить. Во мне произошла какая-то перемена, и теперь я стал другим человеком». Эпиктет добавляет, что, если вы не сможете глубоко затронуть слушателей, вам придется довольствоваться репликами типа:

— Отрывок о Ксерксе был прекрасным!

— Нет, лучшим было повествование о сражении в Фермопилах.

Как видите, проповедь никак не подействовала на этих людей. Они просто сидели, обсуждая и оценивая проповедника. Одному понравилась цитата, другому — историческая ссылка. Для них это было всего лишь развлечением — очень интересным, захватывающим, будоражащим ум. Проповедь ничего им не дала, и они ушли в таком же состоянии, в каком пришли.

Однако проповедование предназначено не для этого. Его цель — воздействовать на человека. Слушая проповедь, человек осознает, что через проповедника к нему обращается Сам Бог и что отныне он уже не сможет жить по-старому.

Таково общее определение проповедования. Что же делает человек за кафедрой? У него есть тема и определенная цель, но чем конкретно он занимается? Здесь, я думаю, нам необходимо разграничить два элемента проповедования: проповедь или послание, то есть содержание речи, и процесс проповедования или, если хотите, изложения. Очень жаль, что слово «проповедование» подразумевает не только изложение послания.

На мой взгляд, очень важно подчеркнуть явное различие между этими двумя элементами. Позвольте мне пояснить, что я имею в виду. Я помню утверждение, сделанное ныне покойным д-ром Дж. Д. Джонсом Борнмутским. Однажды он проповедовал в одной из английских церквей. После вечерней проповеди несколько местных служителей были приглашены для встречи с ним, и один из них попросил гостя назвать самого выдающегося, на его взгляд, проповедника. Ответ доктора был очень глубоким. Он сказал: «Я не могу назвать самого выдающегося проповедника, но могу с полной уверенностью сказать, что самое выдающееся проповедование, которое я когда-либо слышал, — это проповедование Джона Хаттона».

Данное высказывание прекрасно показывает важность этого различия. Понимаете, Дж. Д. Джонс Борнмутский посчитал понятие «выдающийся проповедник» слишком общим. Оно включает в себя личность проповедника, его характер, речь и тому подобное. Поэтому он затруднялся назвать какого-то одного человека. Но в отношении проповедования, как он выразился, в отношении самого процесса передачи послания у него не было никаких сомнений. Он однозначно указал на д-ра Джона А. Хаттона, бывшего служителя Вестминстерской часовни в Лондоне.

Или возьмем другой пример. Однажды я прочел высказывание Дэвида Джонса, знаменитого уэльсского служителя конца восемнадцатого столетия. Он сравнивал двух выдающихся евангельских проповедников того времени. Один из них — Джордж Уайтфилд, величайший проповедник всех эпох, известный как в Великобритании, так и в США. Другой — уэльсский служитель по имени Даниель Роулэндс, современник Уайтфилда, переживший его примерно на двадцать лет. Он также вошел в историю как выдающийся проповедник и оратор. Итак, Дэвид Джонс, сравнивая Уайтфилда и Даниеля Роулэндса, писал: «Что касается ораторского мастерства, изложения, процесса проповедования, способности подниматься к высотам и возносить собрание до небес, я не могу выделить кого-то из них — они оба были великолепны. Однако между ними существовала одна большая разница. Вы могли не сомневаться, что непременно услышите хорошую проповедь от Роулэндса, чего нельзя было сказать об Уайтфилде».

И здесь, как мы видим, речь идет о том же самом различии. Проповедование может быть очень хорошим, даже если проповедь не совсем удачна. Мы еще вернемся к данному вопросу несколько позже, а сейчас я только хочу подчеркнуть, что не следует отождествлять проповедь с процессом ее изложения. Можно привести следующую иллюстрацию. Один человек (если мне не изменяет память, дело было в Филадельфии) пришел к знаменитому Джорджу Уайтфиду и попросил у него разрешения напечатать его проповедь. Уайтфилд сказал в ответ: «Что ж, лично я не возражаю, но вы не сможете передать на печатной странице гром и молнию». Вот в чем суть. Для Уайтфилда это было необычайно важно, и это должно быть так же важно для всех проповедников. Вы можете передать на бумаге содержание проповеди, но не «гром и молнию». Их можно наблюдать во время проповедования, но невозможно отразить на бездушном листе бумаги. Это практически невыполнимая задача для самых лучших журналистов.

Таковы основные пункты данного вопроса, и мы начнем с рассуждения о проповеди. Эту тему также необходимо разделить на две части. В проповеди можно выделить содержание или послание, во-первых, и форму, в которую они облечены, во-вторых.

Начнем с содержания послания или проповеди. Что оно собой представляет? Прекрасным библейским ответом на этот вопрос является, на мой взгляд, знаменитое утверждение, сделанное Петром. Идя с Иоанном в храм в час молитвы, они увидели хромого человека, сидящего при Красных дверях. Этот калека пристально смотрел на апостолов, надеясь что-нибудь получить от них. Многие бросали ему милостыню. Больше миру нечего было предложить. Он не мог исцелить этого несчастного человека; он мог только немного облегчить его участь и дать ему некоторое утешение. Поэтому хромой глядел на этих двух людей, ожидая от них подаяния. Но он получил совсем не то, что ожидал. Петр обратился к нему со словами: «Серебра и золота нет у меня; а что имею, то даю тебе: во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи» (Д. Ап. 3:1–6).

Что это значит? Слова Петра напоминают нам о том, чего мы не должны делать, и о том, что мы не способны сделать.

Но есть одно особое поручение, которое мы можем и должны выполнять.

На мой взгляд, эта яркая иллюстрация поможет нам усвоить данную истину. Каковы же наши принципы? Первый и главный из них заключается в том, что послание или проповедь не должны состоять из одних только комментариев на злобу дня. Другими словами, мы не должны говорить с людьми о событиях недели, о газетных статьях, о политике и т.п. Некоторые проповедники постоянно берут материал для воскресных проповедей из газет и попросту комментируют происшедшие события. Это так называемое актуальное проповедование. Другие основывают свои проповеди на книгах. К примеру, они рассказывают сюжет недавно прочитанного романа, передают его основную идею и в конце пытаются вывести мораль или какой-то принцип. В этой связи я вспоминаю журналистку, которая часто писала для одной еженедельной религиозной газеты. Однажды она рассказала в статье о своем любимом проповеднике. Ее привлекало в нем то, что «он всегда делится впечатлениями о прочитанном».