Женские истории. Просто о сложном (СИ) - Крынская Юлия

— Это да.

Сергей позвонил Игорю, и через пять минут на счёт фирмы легла крупная сумма денег. Роман списался с Розой:

«Твой отец всё знает. Я уволен»

«Что???»

«Бежим сегодня ночью. Сможешь выйти из дома?»

«Отец орёт в коридоре. Подожди!»

«Если закроет тебя, я ночью проникну в дом. Выберемся»

«Люблю тебя»

«Люблю».

Больше Роза не отвечала ни на сообщения, ни на звонки. Сняв со счёта деньги, Роман заехал домой за самым необходимым и покатил к дому Розы.

Ворота Роману никто не открыл. Он вышел из машины и присел на капот. В доме грянул выстрел. Роман подогнал машину к ближайшему дереву, прыгнул с её крыши на толстую ветку, подтянулся и перемахнул через забор. Дверь в дом была открыта настежь. Роман вытащил пистолет и зашёл внутрь. На полу в холле лежал Антон. Роман склонился к нему и приложил палец к сонной артерии: «Живой!» Возле лестницы, скрючившись на полу, протяжно стонала горничная.

Перескакивая через ступени, Роман взбежал на второй этаж и ткнулся плечом в дверь Розиной комнаты. Она легко поддалась.

— Роза! — шёпотом позвал Роман. Никто не ответил.

В кабинете Никиты Петровича раздался женский крик. Роман тихо пересёк коридор и заглянул в открытую дверь. Смирнов-старший, сжимая в руках «Сайгу» держал под прицелом Никиту, Розу и её мать.

— Ты всю жизнь стоял на моём пути! Отбил у меня невесту, отжал весь бизнес, а теперь ещё забрал кольцо. Я без сожаления расстаюсь с тобой Ник и с тобой Таня. Роза, ничего личного, но ты лишняя в цепи питания.

Роман не стал дожидаться окончания пафосной речи, вкатился кубарем в комнату и сбил Смирнова-старшего с ног.

— Вызывайте полицию!

— Не надо полицию! — Никита Петрович, бледный как полотно, рухнул в кресло. Татьяна Ивановна разрыдалась в голос, а Роза бросилась к Роману. Никита Петрович схватился за грудь и повалился с кресла.

Три скорые с сиренами увезли его и раненных в больницу. Полицию вызвали соседи.

Разбор полётов закончился лишь под утро. В доме остались Роман, Роза и её мать. Заварили чай.

— Мама, я люблю Романа.

Татьяна Ивановна грустно улыбнулась:

— Я знала, что вы встречаетесь. Не знала, на что надеяться. Не хотела, чтобы ты шла замуж за нелюбимого.

— Я не отдам Розу, — Роман прошёлся по гостиной. — Нам с ней лучше уехать.

Татьяна Ивановна покачала головой:

— Не надо никуда ехать. Я хочу нянчить своих внуков.

Никита Петрович отказал Роману с Розой от дома. Свадьбу играли без него. Поселились в однушке Романа. Татьяна Ивановна поддерживала молодых. Сын родился крепким, как Роман и голубоглазым, как Роза. В первый день после роддома Татьяна Ивановна задержалась у молодых, помочь с купанием. Поздним вечером в квартире раздался звонок. Роман открыл дверь. Никита Петрович молча прошёл к кроватке и долго смотрел на внука. Вздохнув, снял с пальца перстень и положил его малышу на живот. Повернулся к Роману, протянул руку:

— Добро пожаловать в семью, импотент!

Заботливая сестра

Под Новый год Тая приехала с подругой в Египет погреться на солнышке. В первый же день Тая наткнулась на пляже на Вадима, бывшего одноклассника. Узнала его по огненно-рыжей копне волос и характерной горбинке на носу. Его сломал Вадиму из-за Таи Кирилл, парень из класса постарше. Тае было плевать на обоих. Кирилл вскоре переключился на другую девчонку, а Вадим до последнего звонка таскался за Таей с маниакальным упорством. После того, как он поцеловал её, подкараулив в подъезде, она перестала лишний раз выходить на улицу. Вскоре Тая уехала из Твери в Москву поступать на психологический факультет и напрочь забыла навязчивого поклонника.

На пляже Вадима закапывали в песок двое милых ребятишек лет восьми. Тая уже хотела пройти мимо, но он, восстав из песочной гробницы, преградил ей путь.

— Тая, ты? Сколько лет! Какая ты красивая стала! — Голубые глаза Вадима сияли от радости. Сзади к нему подошла, жуя яблоко, полная женщина, но Вадима прорвало точно плотину: — То есть ты и раньше красивая была. А теперь просто богиня.

— Что за богиня? — прошамкала женщина.

Тая уже ожидала скандала, но Вадим отступил и обнял женщину за плечи.

— Ленка, это же Тая. Помнишь?

Тая с трудом узнала в Ленке располневшую старшую сестру Вадима. В отличие от брата, она была русоволосая. В школе появлялась редко из-за постоянных соревнований по тяжёлой атлетике.

— Точно, здорово. Всё такая же щуплая. Только грудь отрастила. Или нарастила? — Ленка подмигнула Тае.

— Здравствуй, Лена, — сдержанно поздоровалась Тая и задержала взгляд на Вадиме. За годы, что они не виделись, он из слюнявого подростка превратился в настоящего красавца. — Здравствуй, Вадим. Годы тоже обошлись с вами благосклонно.

Ленка фыркнула, бросила огрызок и закопала его ногой. Дети подбежали к ней:

— Мам, можно уже купаться?

— Нужно! Вперёд!

Дети с гиканьем побежали к морю, а Лена, походкой моряка, спешащего из увольнения, пошла за ними.

— Тай, а ты с кем здесь? — Вадим отряхнул шорты от песка и выкатил грудь колесом.

— С подругой. А ты?

— С Ленкой и её шалопаями.

— А жена?

— Мы разводимся. Ты-то как? Раз с подругой, так тоже свободна?

— Что значит «тоже»? — улыбнулась Тая. — Ты же ещё только в процессе.

— Главное, что ты свободна. Тая… Как вспомню, сколько просиживал возле твоего подъезда! — Вадим взлохматил волосы. — До сих пор снишься мне.

— А ты мне нет, — Тая поправила шляпку. — Извини, я пойду. Меня Ира ждёт. Подумает, что араб какой-нибудь похитил.

— А если я тебя похищу? — Вадим подхватил Таю на руки.

От его близости у Таи перехватило дыхание.

— Пусти!

— Пока не согласишься на свидание — ни за что! — Вадим провёл носом по её щеке. — Ты всё такая же вкусная девочка.

Тая год как была в разводе и поплыла от такой его вольности.

— Я тебя сейчас ударю, — неуверенно произнесла она.

— Можешь даже убить меня. Но я тебя больше не отпущу.

— Ладно. Проводи меня до номера.

Вадим поставил Таю на песок, и они не спеша побрели к отелю. Вадим вошёл в номер следом за Таей. Ира оставила ей записку: «Ушла обедать, догоняй». Тая повернулась к Вадиму и тут же оказалась в его объятьях. Этим же вечером он перенёс её вещи в свой номер.

Подруга, закрутив роман с местным массажистом, долго не осуждала её поступка. Зато Лена разве что желчью не брызгала. Встречались с ней в основном только в ресторане. Племянники радостно приветствовали Вадима, сестра здоровалась сквозь зубы.

— Не была бы она твоей сестрой, решила бы, что она ревнует, — сетовала Тая.

— Не обращай внимания, — шептал обезумевший от страсти Вадим.

Недельный отпуск пролетел, как один день. В последний вечер серьёзно заговорили о будущем.

— Вадим, у меня работа, квартира в Москве. У тебя бизнес в Твери.

— Не в Нью-Йорке же, — хмыкнул Вадим. — Я буду приезжать к тебе после работы.

— Согласна, это не очень далеко. Но всё же не наездишься.

— Тая, разведусь, решим вопрос. Квартиру придётся оставить жене с детьми…

— Ты не говорил, что у тебя дети, — опешила Тая.

— Ты не спрашивала.

— И сколько их?

— Двое. Близнецы. Коля и Валя, — Вадим в сердцах кинул вилку на стол. — Да они, может, и не мои. Лена недавно про мою жену такое раскопала. В общем, я потребовал тест на отцовство сделать.

Тая с неприязнью посмотрела на Лену, бродившую с подносом полным еды возле стойки с десертами.

— И ты так сразу поверил сестре?

— А чего ей врать-то?

В Тае словно надломилось что-то. Последняя ночь любви не задалась. Тая уже без былой страсти отвечала на ласки Вадима. На следующий день он проводил Таю с Ириной в аэропорт. Тая старалась не оставаться наедине с Вадимом, а он смотрел на неё взглядом больной собаки.

Москва встретила трескучим морозом, но Тая ежилась не от холода. У неё словно заледенело всё внутри. Она до безумия жалела жену Вадима. Тая хорошо прочувствовала на себе неприязнь Лены и легко представила, каково приходилось жене возлюбленного. Она нашла её страничку в соцсети. Несколько фотографий, больше детских. Жена Вадима ей понравилась. Худенькая, темноволосая, с большими грустными глазами. Пятилетние сын и дочь походили на неё. Приблизив изображение, Тая искала в них что-то общее с Вадимом. «Формой лица разве что», — пришла к выводу Тая. Но напрягало другое. Как Вадим мог бросить семью одним махом? Можно высказать претензии жене, но дети! Он же растил их все эти годы.