Сумеречная река (ЛП) - Халле Карина

И, тем не менее, он всё это от меня скрыл. Почему?

Но больше всего меня задевало то, что я могла вообще не получить ответа на свой вопрос. После того, как Расмус рассказал мне о том, что мой отец был жив в каком-то фантастическом мире, я не могла не ухватиться за эту идею. Я не верила в Страну мертвых, хотя мой отец и был могущественным шаманом, но часть меня надеялась, что Расмус хотя бы наполовину прав. Что мой отец жив и находится где-то, и что рано или поздно он объявится.

Но ведь именно так всегда думают люди, когда умирают их близкие? Они думают, что это временно. Что они в другой комнате, или на работе, или уехали в отпуск. Что они просто ушли и когда-нибудь вернутся. Может быть, именно так ты и проживаешь смерть, убеждая себя, что твой отец ответит на звонок, а если не ответит, то скоро перезвонит. И вот так, глубоко в своих мыслях, в глубине души, ты просто ждёшь. Ждёшь, что твои близкие вернутся, и жизнь снова станет обычной. Мысль о том, что они никогда не вернутся… более чем невыносима. Она противоречит всему, что ты когда-либо знал.

Мой отец был константой моей жизни, даже когда был далеко. Он существовал всегда. И я знала только это. И принимала только это. Никто никогда не исчезал для меня с лица земли, люди всегда возвращались, так или иначе.

«Но, наверное, не в этот раз», — подумала я.

Я закрыла глаза, и из них потекли слёзы.

Я не знала, из-за еды ли, всего этого стресса, свежего воздуха или покачивания саней, но я как будто слегка задремала. Когда я очнулась, сани остановились, и я ожидала, что мы окажемся на парковке торгового центра или что-то типа того.

Но мы всё ещё были в лесу.

Я огляделась, и увидела, что Расмус вылез из саней и потрепал оленя, который фыркал, топал копытами и выглядел беспокойно.

— Что происходит? — спросила я.

— Дальше нам придётся пойти пешком, — сказал мне Расмус.

Он протянул руку, достал из саней рюкзак, надел его поверх своего пальто и подал мне руку.

— Что? Почему? Где мы?

— Мы там, куда Суло уже не пойдёт.

— Как далеко находится полицейский участок? — спросила я.

— Нам нужно немного пройтись, — сказал он, сделав нетерпеливый жест рукой.

Я вздохнула и позволила ему помочь мне спуститься с саней.

Опустившись на землю, я ахнула, увидев то, что находилось у меня перед глазами.

Я оказалась в картине своего отца. Я не увидела знака, но увидела заледеневшую голубую реку, берущую своё начало от замерзшего водопада на некотором расстоянии от нас. Он был не менее пятнадцати метров в высоту, и каскадом ниспадал со скалы, усеянной мёртвыми деревьями.

— Отец нарисовал это, — прошептала я в благоговении.

— Да, я знаю.

— Он назвал это… «Tytär, älä tule luokseni».

Его лицо напряглось, и он кивнул, после чего перевёл своё внимание на оленя. Он что-то быстро сказал ему приглушенным голосом, погладив его нос, и олень снова фыркнул, а затем начал пятиться назад вместе с санями. В мгновение ока он развернулся и побежал прочь, снег полетел из-под саней.

— Какого чёрта! — закричала я. — Куда он побежал?

— Она, — снова исправил меня Расмус, поправив рюкзак у себя на плече. — И она побежала домой.

— Она не будет нас ждать?

Он смотрел на меня некоторое время, как вдруг сверху начали падать лёгкие снежинки.

— Ты же не собиралась возвращаться, ты сама это сказала.

— Ладно, а как тогда ты сам планировал вернуться домой?

Он пожал плечами.

— Сейчас это уже неважно. Пойдём.

Он пошёл вперед вдоль берега замерзшей реки. Снегопад усилился, и снежинки начали прилипать к его плечам.

Я обернулась, но олень уже давно пропал из виду, а колеи, которые он оставил на снегу, исчезли. Я на самом деле была посреди долбанного ничего, и у меня не оставалось другого выбора, кроме как последовать за Расмусом.

Поворчав, я последовала за ним.

— Я уже начинаю думать, что эта дорога ведёт не в город, — сказала я ему. — Мы же направляемся в сторону водопада и холма. Я уже начинаю думать, что это дорога в никуда.

Расмус ничего не ответил.

— Так что означает та надпись? — сказала я, пробираясь за ним сквозь снег. — Что написал мой отец наверху картины? И когда он здесь был?

— Опять все эти вопросы.

Я пробежала вперёд на несколько шагов, схватила его за руку и остановила. Это оказалось сложнее, чем я предполагала. Он, конечно, был высоким и худощавым, но у него было крепкое телосложение, словно он был деревом с корнями.

— Что она означает? — повторила я.

Он провёл верхней губой по нижней губе, а затем направил взгляд на водопад.

— Она означает… «Дочь, не приходи за мной».

Он высвободился из моей хватки и продолжил шагать.

Дочь, не приходи за мной?

— Что это значит? — спросила я, снова побежав за ним. — Он обращался ко мне? Как он узнал, что я буду читать его журнал, его дневники? Как он узнал?

— Я уверен, что он много где это написал, зная, что ты когда-нибудь узнаешь, что его не стало, и что ты окажешься здесь, в этом самом месте, готовая отправиться за ним.

— В этом самом месте? — повторила я.

Расмус остановился и кивнул в сторону замёрзшего водопада. Мы стояли сейчас прямо рядом с ним, и я увидела за ним темноту и почувствовала, что там было пустое пространство. За затвердевшей ледяной завесой находилась пещера или проход, а ветер, дувший оттуда пах мятой. И я была готова поклясться, что услышала низкий рокот, словно там находилась толпа людей.

И затем я услышала нечто.

Я услышала его.

Я услышала голос своего отца, лёгкий и невесомый, словно забытый шёпот.

— Ханна, не приходи за мной. Пожалуйста. Просто отпусти меня.

Моё сердце упало, а глаза округлились. Я попыталась сглотнуть, но не смогла.

— Папа! — тихонько крикнула я в пещеру, слёзы замерзли на моих ресницах.

Но ответа не последовало. Я услышала лишь ветер с запахом мяты, который был то холодным как лед, то горячим, как пламя, и звучал так, словно он принадлежал другому миру и другой жизни, скрытой в глубинах пещеры.

— Это был ты? — спросила я Расмуса. — Это какой-то трюк с голосом?

Он уверенно покачал головой.

— Нет. Я не стану просить тебя не вмешиваться. Мне надо, чтобы ты это сделала, Ханна. Я не могу отправиться туда и вернуть Торбена в одиночку. Мне нужно, чтобы ты была со мной.

Нет. Только не эти безумные речи, не эта чепуха, не эти сказки и выдумки.

— Я просто… я хочу уехать домой, — произнесла я слабым голосом.

Расмус уставился на меня.

— И я хочу вернуть своего отца, — теперь мой голос прозвучал громче.

Он вздохнул и посмотрел на меня глазами полными печали.

— Ты не можешь выбрать и то и другое. Чего тебе хочется больше?

Конечно же, был только один ответ на этот вопрос.

— Я хочу вернуть отца.

О, Боже, папа, я так хочу вернуть тебя.

Он одарил меня мимолетной улыбкой.

— Хорошо. Тогда пошли.

Он возобновил шаг и направился к скале. Пройдя вдоль неё, он исчез за замерзшей пеленой водопада.

— Расмус? — позвала я.

Никакого ответа. Казалось, что даже ветер перестал дуть. Стало ужасно тихо. Я обернулась, но у меня за спиной были только замерзшая река, снег, деревья и больше ничего, кроме тишины. Расмус солгал мне, сказав, что отвезёт меня в город, и вместо этого привёз меня сюда. На него нельзя было положиться, и ему нельзя было верить, но я ни черта уже не могла с этим сделать.

Мой отец не хотел, чтобы я его спасла.

Но я собиралась это сделать.

Я сделала глубокий вдох и шагнула за водопад.

СУМЕРЕЧНАЯ РЕКА

В пещере было темно.

И тихо.

Я остановилась и прислушалась, пытаясь уловить шум шагов Расмуса или его дыхание, и опять ничего. Воздух был ужасно холодным и неподвижным, и при этом пах мятой.

— Расмус? — позвала я, и мой голос отразился от стен пещеры, едва не заставив меня подпрыгнуть. — Я не собираюсь идти внутрь тёмной пещеры вслепую и в одиночку. Где ты?