На лоне природы - Николай Лейкин

— Рѣшаться, что ли? спросила съемщица мужа.

Тотъ колебался.

— Рѣшиться всегда успѣемъ, произнесъ онъ наконецъ. — Не найдемъ лучшаго — вернемся и дадимъ задатокъ. Вѣдь ужъ на тотъ поѣздъ, съ которымъ мы хотѣли ѣхать обратно, все равно опоздали. Очень ужъ мнѣ не хочется въ кабалу итти къ этому стариченкѣ. Ну, матушка, веди насъ на деревню, обратился онъ къ бабѣ.

— По вашему вѣдь, наконецъ, я вамъ отдаю! снова крикнулъ старичекъ. — Неужто же вы изъ-за калитки на петляхъ будете спорить? Вѣдь вамъ же пріятнѣе, если калитка будетъ на петляхъ и съ желѣзнымъ засовомъ.

— Не найдемъ ничего лучшаго, такъ вернемся и покончимъ съ вами, отвѣчали съемщики и продолжали путь.

XIV

Баба привела съемщиковъ къ мелочной лавкѣ. У крыльца лавки было грязно и намусорено сѣномъ и соломой. Впрочемъ, среди грязи лежало нѣсколько досокъ по направленію къ крыльцу, по которымъ и пришлось проходить. Среди грязи стояли два мужика, пріѣхавшіе съ возами, и переругивались изъ-за чего-то. Возы, нагруженные сѣномъ, стояли тутъ же около кормушекъ, у которыхъ мужики кормили лошадей. Бродила тощая черная собака съ опущеннымъ плетью хвостомъ и ошпареннымъ кипяткомъ, голымъ отъ шерсти бокомъ и нюхала лошадиные хвосты. На краю кормушки торжественно пѣлъ пѣтухъ.

Поднявшись по ступенькамъ крыльца, баба возгласила въ дверяхъ лавки:

— Кто о комъ, а я все о тебѣ, Савелій Прокопычъ!.. Дачка-то новенькая у тебя не сдана, такъ вотъ я къ тебѣ съемщиковъ привела. Господа отмѣнные.

Съемщики также вошли за бабой въ лавку. На нихъ пахнуло запахами попорченной соленой рыбы и дегтемъ. Лавка была по образцу городскихъ мелочныхъ лавокъ. На полкахъ стояли банки съ разной разностью, бутылки съ уксусомъ, лежали головы сахару. На выставкѣ окна помѣщалась продажная посуда въ видѣ расписныхъ чашекъ, чайниковъ, а въ чашкахъ были воткнуты лимоны. Съ потолка висѣли два хомута, цѣлый рядъ кнутовъ на веревкѣ, три-четыре большія угличскія колбасы и баранки. Уголъ былъ занятъ подъ ситецъ, каленкоръ и кумачъ, которые въ нѣсколькихъ кускахъ лежали въ шкапу за стеклами вмѣстѣ съ пачками чая. За прилавкомъ гремѣлъ вѣсами, отвѣшивая мужику краюху хлѣба, самъ лавочникъ — солидный человѣкъ въ синемъ кафтанѣ, въ передникѣ и картузѣ. Лицо его лоснилось, рыжая подстриженная борода начала уже сѣдѣть. При входѣ съемщиковъ онъ смѣрилъ ихъ глазами и спросилъ:

— Дачку желаете? У меня особнячокъ. Только что отстроилъ. Снимете, такъ обновлять придется. Четыре комнаты и кухня. Ладенъ такой домикъ будетъ?

— Четыре-то комнаты для насъ, пожалуй, много будетъ, а впрочемъ покажите.

— Много будетъ, такъ снимите низокъ въ три комнаты съ кухней, а комнатка, что въ мезонинѣ, у меня подъ холостого уйдетъ. Сейчасъ покажемъ. Эй, черти! Да выйдите сюда кто-нибудь въ лавку! крикнулъ онъ. — Чего тамъ спрятались!

Вмѣсто чорта, изъ стеклянной двери, ведущей изъ внутреннихъ комнатъ въ лавку, показался молодой парень тоже въ картузѣ и въ передникѣ поверхъ кафтана.

— Я, тятенька, съ Гаврилкой сахаръ колю.

— Знаю. Однако, и здѣсь надо кому-нибудь побыть, отвѣчалъ лавочникъ. — Вотъ господа дачу снимать пришли. Побудь за прилавкомъ, а я свожу ихъ и покажу.

Онъ сбросилъ полученные отъ мужика мѣдяки въ выручку, заперъ ящикъ и, обращаясь къ съемщикамъ, сказалъ:

— Пожалуйте — на задахъ у насъ дачка-то. Придется черезъ дворъ.

Пришлось выйти опять на улицу, войти въ ворота и проходить черезъ дворъ. Дворъ былъ немощенный, переполненный навозомъ, смѣшаннымъ съ грязью, но на грязи опять лежали въ видѣ дорожекъ узенькія доски. По двору бродили куры, утки, двѣ свиньи. Подъ навѣсами виднѣлись телѣги, телѣжки, бочки, дрова. Лаяла лохматая собака, сидящая на цѣпи у будки, изъ хлѣва мычала корова. Пришлось обогнуть постройку, состоящую изъ ряда кладовыхъ, нѣсколько дверей которыхъ были заперты большими висячими замками. За кладовой показался садикъ, огороженный частоколомъ, и въ саду стояла бесѣдка, безвкусно раскрашенная въ нѣсколько цвѣтовъ.

— Этотъ садикъ и будетъ для насъ? спросила съемщица.

— Нѣтъ-съ, это хозяйскій. Это нашъ собственный. Тутъ у насъ яблоньки, малина, смородина. Вотъ ежели когда ягодокъ вашей милости потребуется, то отпустимъ. У насъ викторія по сосновой шишкѣ — во какая.

— А бесѣдочка эта у васъ для чего?

— Это тоже про свое удовольствіе. Здѣсь моя баба варенье варитъ, здѣсь при легкомъ воздухѣ мы чай по праздникамъ пьемъ, ну, и поспать для меня въ лѣтній день послѣ обѣда есть гдѣ. Пожалуйте…

— Какъ, однако, далеко.

— Совсѣмъ на задахъ. У рѣки выстроилъ. Близъ бани. Вотъ и въ баньку, когда понадобится, такъ есть у насъ. По субботамъ топимъ. Въ долю дровами пойдете, такъ милости просимъ, платы тогда съ жильцовъ никакой не возьмемъ.

Обогнули какой-то сарай. Показалась рѣка. Пришлось спускаться. Грязь сдѣлалась еще сильнѣе. Доски утопали въ грязи. Виднѣлись не вскопанныя еще прошлогоднія огородныя гряды, изъ которыхъ торчали кочерыжки капусты.

— Огородъ? спросилъ съемщикъ.

— Огородъ. Капусту сажаемъ и огурцы сѣемъ. Картофель тутъ у насъ, отвѣчалъ лавочникъ. — Ужо къ осени поспѣетъ, такъ тоже жильцамъ въ удовольствіе. Здѣсь вѣдь на деревнѣ у мужиковъ этого добра достать нельзя. Я про огурцы и капусту…

— Какъ? Не сѣютъ развѣ?

— Ни, Боже мой. Только картошку.

— Отчего же?

— Да какъ вамъ сказать… Ослабли. Отъ вина ослабли. Опустились. Спились. А вѣдь за капустой и огурцами уходъ нуженъ. Это вѣдь не то, что картошка. Тутъ и поливка, тутъ и… Наши мужики вотъ съ господами охотниками пьянствовать, такъ на это они горазды.

На берегу рѣки показался маленькій домикъ съ мезониномъ, необшитый, неокрашенный, но построенный по образцу пригородныхъ петербургскихъ дачъ.

— Этотъ домикъ?

— Онъ самый. Почитай цѣлую барку въ него ухлопалъ. Къ переѣзду жильцовъ палисадничкомъ рѣшетчатымъ его обнесемъ, такъ тогда еще пригляднѣе будетъ. Кто рыбу ловить охочъ, да на лодкѣ кататься любитъ, такъ и — и какъ хорошо тутотка!

— Лодка-то у васъ есть?

— Найдется. Не подорожимся. У лавочника, да чтобы чего не было! Про господъ охотниковъ елисейское вино держимъ. Понадобится вашей милости, такъ и вашей милости отпускать будемъ. Четвертачекъ на пробку дадите нажить, такъ и ладно. Пчелъ вотъ второй годъ какъ завелъ. Эво, колодки стоятъ! Вотъ ужо о Спасовъ день сотоваго меду вамъ предоставить можемъ.

— Молоко вы по чемъ продавать намъ будете? задала вопросъ съемщица. — Вѣдь здѣсь, въ деревнѣ, у крестьянъ молоко дешево.

— Ихъ коровы, и наши коровы! Совсѣмъ другое руководство. Они голь перекатная и имъ все сходно, что ни взять, а мы… слава тебѣ Господи! Да не дороже брать будемъ съ своихъ-то жильцовъ. Будьте покойны, успокоилъ лавочникъ.

Подошли къ домику, около котораго еще валялись щепки.

XV

— Пожалуйте нутро домика посмотрѣть, предложилъ съемщикамъ мелочной лавочникъ и повелъ ихъ на крыльцо. — Дѣлали домикъ хоть и изъ барочнаго лѣса, но на законномъ основаніи. Стѣны изъ кокоръ, прокладка вездѣ моховая и надежная, нагели забиты основательно — за этимъ ужъ самъ смотрѣлъ. Полы изъ днища — и все въ лучшемъ видѣ. Вотъ кухонька, вотъ зальце, вотъ спаленка. Одно только, что не оштукатуренъ, а то совсѣмъ на городской манеръ.

Комнатки хоть и съ миніатюрными окнами, но смотрѣли весело. Съемщикамъ онѣ понравились.

— И палисадникъ вокругъ домика выстроите? спрашивали они.

— Все, все… Отъ барки доски еще остались, такъ ужъ пускай идутъ на палисадникъ. Жалѣть нечего. Такъ ужъ и будемъ знать, что на домъ вся барка ушла. Будетъ приглядно. Какъ, вотъ, земля оттаетъ, сейчасъ березокъ и рябинокъ вамъ сюда изъ лѣса насадимъ, кустики малинки, смородины…

— Ну, а что же это будетъ стоить въ лѣто?

— Да какъ вамъ сказать… замялся лавочникъ. — Верхъ и низъ возьмете?

— Да ужъ придется верхъ и низъ. Мы только и ищемъ особняка.

Лавочникъ сдвинулъ фуражку на лобъ, почесалъ затылокъ и сказалъ:

— Да вѣдь ужъ строилъ не для барыша, а, такъ сказать, для покупателя, чтобы лишняго покупателя имѣть и чтобы товаръ всякій изъ лавки забирали. Предоставлять вашей милости все будемъ. У насъ или я самъ, или мой молодецъ два раза въ недѣлю въ городъ ѣздимъ, такъ даже говядину привозить будемъ, какую закажете. У васъ семейство-то велико ли?

— Я, жена, двое дѣтей, двое прислуги, отвѣчалъ съемщикъ.

— Семейство-то не великонько. У насъ весь расчетъ, чтобы вотъ отъ покупателя пользоваться. Водка столовая у меня въ заведеніи отличная, пиво заводской разливки.

— Да что же стоитъ въ лѣто-то?

— Больше тысячи рублей домъ-отъ всталъ, хотите вѣрьте, хотите не вѣрьте. Ну, какъ десяти законныхъ процентовъ съ него не получить? Сто рублей, чтобъ ужъ не торговаться, произнесъ наконецъ мелочной лавочникъ и махнулъ рукой.