Убийца во мне - Джим Томпсон

– Верно, – подтвердил я. – Мне казалось, что время для беседы было неподходящее.

– Я разговаривал с ним, Боб, да. Вернее, он поговорил с нами. Он рвет и мечет. Эта женщина – как ее зовут, Лейкленд? – в плохом состоянии. Врачи сомневаются, что она придет в сознание. Конвею вряд ли удастся свалить вину на нее, и он будет пытаться найти кого-нибудь на роль козла отпущения. Он будет хвататься за соломинку. Поэтому мы должны отвлечь его внимание чем-то – э-э – особенным.

– Послушайте, – сказал я, – да ведь любому видно, что случилось. Элмер был пьян, попытался «наехать» на нее, и...

– Конечно. Но Конвей не хочет признавать этого. И не признает.

На обратном пути в город мы все ехали на переднем сиденье. Я оказался в середине, зажатый между шерифом и Хендриксом. Внезапно в голову пришла безумная мысль: а вдруг мне так и не удалось обвести их вокруг пальца? А вдруг они просто играют спектакль, как и я? А вдруг именно поэтому они посадили меня посередине, чтобы я не мог выпрыгнуть из машины?

Естественно, мысль была безумной, и она через минуту исчезла. Однако я все же успел испугаться и не сразу пришел в себя.

– Что дрожишь? Нервничаешь? – спросил Боб.

– Просто желудок сводит от голода, – усмехнулся я. – Последний раз я ел вчера после полудня.

– Я бы тоже не отказался что-нибудь укусить, – согласился со мной Боб. – А ты, Говард?

– Неплохая идея. Только давайте сначала остановимся у здания суда, ладно?

– Да ну, – сказал Боб. – Мы сразу едем есть и засядем там надолго. Можешь позвонить из ресторана. Кстати, позвони и в мой офис.

Слух о том, что произошло, распространился по всему городу, и когда мы остановились у ресторана, люди оглядывались на нас и перешептывались. Я имею в виду, что оглядывались и перешептывались приезжие – нефтяники и все в таком роде. Старожилы лишь кивали и продолжали заниматься своими делами.

Хендрикс задержался, чтобы поговорить по телефону, а мы с Бобом устроились в кабинке. Мы заказали яичницу с ветчиной для всех. Вскоре пришел Хендрикс.

– Этот Конвей! – раздраженно сказал он, усаживаясь напротив нас. – Теперь он хочет переправить эту женщину в Форт-Уорт. Утверждает, что здесь она не получает должного медицинского ухода.

– Да? – небрежно протянул Боб, разглядывая меню. – И когда же он ее забирает?

– Я не уверен, что он заберет ее! Я тот, кто в данном расследовании представляет власть. Мы же еще не допросили ее и тем более не предъявили обвинение.

– Какая разница, – сказал Боб, – ведь она все равно умрет.

– Суть не в этом! Суть в том...

– Да, естественно, – согласился Боб. – Лу, тебе бы хотелось совершить небольшое путешествие в Форт-Уорт? А может, я тоже поеду.

– Ну почему же, можно, – сказал я.

– Тогда мы так и сделаем. Договорились, Говард? Ради тебя мы возьмем на себя техническую сторону дела.

Официантка поставила перед нами тарелки, и Боб взял в руки нож и вилку. Я почувствовал, как он под столом толкнул меня ногой. Хендрикс знал, как обстоят дела, однако он был слишком большим снобом, чтобы признать это. Он вынужден был изображать из себя героя – окружного прокурора, который не подчиняется ничьим приказам.

– Вот что, Боб. Возможно, я здесь новичок, как ты выразился, возможно, мне нужно многому научиться, но, господи боже мой, я знаю закон...

– Я тоже, – кивнул шериф. – Тот, который не записан в книгах. Конвей не спросил у тебя, может ли он забрать ее в Форт-Уорт. Он просто поставил тебя в известность. Он сказал, в котором часу?

– Ну, – Хендрикс тяжело сглотнул, – он думает, что сегодня в десять утра. Он хотел... он зафрахтовал двухмоторный самолет и велел доверху забить его кислородом и...

– Угу. Тогда все в порядке. У нас с Лу есть время, чтобы помыться и упаковаться. Лу, я заброшу тебя домой, как только мы поедим.

– Отлично, – сказал я.

Хендрикс ничего не сказал.

Примерно через минуту Боб посмотрел на него и многозначительно поднял брови.

– Что-то не так с яичницей, сынок? Ешь, пока не остыло.

Хендрикс вздохнул и принялся за еду.

9

Мы с Бобом приехали в аэропорт задолго до вылета, сразу поднялись в самолет и устроились поудобнее. Несколько рабочих суетились в багажном отделении, что-то закрепляя в соответствии с указаниями врача. Мы так устали, что даже этот шум не помешал нам заснуть. Первым задремал Боб. Я просто закрыл глаза, решив дать им отдохнуть. Очевидно, я тоже заснул, потому что не заметил, как мы взлетели.

Когда Боб потряс меня за плечо, указывая на иллюминатор, мне показалось, что я только что закрыл глаза.

– Вон он, Лу. Наш центр животноводства.

Я посмотрел вниз. И почувствовал разочарование. Раньше я никогда не выезжал за пределы округа, и сейчас, уверенный в том, что Джойс не выживет, я мог бы насладиться интересным зрелищем. А зрелище действительно было интересным – я такого никогда не видел. Жаль, что я так долго спал.

– Где мистер Конвей? – спросил я.

– В багажном отделении. Я только что оттуда.

– Она... она все еще без сознания?

– Гм, если хочешь знать мое мнение, она никогда не придет в сознание. – Боб мрачно покачал головой. – Конвей не знает, повезет ли ему. Если бы этот никудышный Элмер не был бы мертв, он сейчас уже качался бы на суку.

– Да-а, – протянул я, – хреново.

– Не представляю, что может заставить человека пойти на такое. Не представляю, хоть тресни! Не представляю, до какой степени нужно напиться или разозлиться, чтобы сделать такое.

– Наверное, это моя вина, – сказал я. – Зря я разрешил ей остаться в городе.

– Ну-у... я просил тебя самому принять решение. Судя по тому, что я слышал, она была привлекательной штучкой. Будь я на твоем месте, я, возможно, тоже разрешил бы ей остаться.

– Я очень сожалею, Боб, – сказал я. – И еще я жалею о том, что не пришел к тебе с этим шантажом, а попытался сам решить дело.

– Да, – медленно кивнул Боб, – мы уже достаточно говорили на эту тему Что сделано, то сделано, и никуда не денешься. Сокрушаться и жалеть о всяких «бы» бесполезно, это ни к чему не приведет.

– Верно, – согласился я. – По пролитому молоку не плачут.

Самолет начал поворачивать и снижаться. Мы застегнули ремни. Через пару минут самолет уже катил по полосе, а рядом с ним ехали скорая и полицейская машина.

Самолет остановился, пилот вышел из кабины и отпер люк. Мы с Бобом спустились вниз и наблюдали, как под руководством доктора из самолета выгружают носилки. Верхняя часть носилок была накрыта чем-то вроде тента, и я мог видеть только очертания ее тела под простыней. А потом я не мог видеть и этого: носилки быстро покатили к скорой. Кто-то сильно ударил меня по плечу.

– Лу, – сказал Честер Конвей, – ты поедешь со мной в полицейской машине.

– Да, но, – проговорил я, глядя на Боба, – я считал...

– Ты поедешь со мной, – повторил Конвей. – Шериф, вы поедете в скорой. Встретимся в больнице.

Боб сдвинул на затылок «стетсон» и мрачно посмотрел на Конвея. Мне на мгновение показалось, что у него обвисли щеки. Резко повернувшись, он зашагал прочь, шаркая ботинками по плитам.

Я никогда не знал, как вести себя в присутствии Конвея. Сейчас, увидев, как он отшил Боба Мейплза, я разозлился. Я вывернулся из-под его руки, сел в полицейскую машину и отвернулся к окну. Я не поворачивался все то время, пока Конвей усаживался в машину.

Скорая тронулась с места и поехала по полю. Мы двинулись за ней. Конвей закрыл стеклянную перегородку между передним и задним сиденьями.

– Не очень-то тебе это нравится, верно? – усмехнулся он. – Да, пока все закончится, будет много того, что не нравится. На карту поставлена репутация моего бедного мальчика, понимаешь? Это и моя репутация. И я помню об этом – и только об этом – и не придерживаюсь общепринятых правил. Я не допущу, чтобы чьи-то нежные чувства стояли у меня на пути.

– Я так и не думал, – сказал я. – Трудно начинать все с начала в вашем возрасте.

Я уже жалел, что сказал это. Понимаете ли, этим я мог выдать себя. Но он, кажется, не услышал меня. Как всегда, он не услышал то, что не желал слышать.

– Эту женщину прооперируют, как только ее доставят в больницу, – продолжал он. – Если она не помрет во время операции, то к вечеру заговорит. Я хочу, чтобы к этому моменту – когда она выйдет из наркоза – ты был рядом.

– Я? – удивился я.

– Я не имею ничего против Боба Мейплза, просто он слишком стар для такой нагрузки. Он способен провалить любое дело, как раз когда ты больше всего в нем нуждаешься. Поэтому сейчас, когда нет надобности в опытном специалисте, я оставлю его в покое.

– Кажется, я вас не понимаю, – сказал я. – Вы имеете в виду...

– Я забронировал номер в гостинице. Я заброшу тебя, и ты будешь сидеть в комнате, пока я не позвоню. Отдохни, понимаешь? Хорошенько отдохни, наберись сил, чтобы потом, когда придет время, продемонстрировать исключительную работоспособность.