Крошка Черити - Джорджетт Хейер

Она подалась вперед, изучая его лицо своими большими, испуганными глазами.

– Вы не заставите меня вернуться в Мэплвуд, правда?

– Нет. Какое у меня право заставлять вас что-то делать? Хотя, несомненно, мне следовало бы так и поступить!

По-видимому удовлетворенная этим ответом, она молча направилась к экипажу следом за ним. Лицо Стеббинса, смотревшего, как хозяин ведет к экипажу молодую особу, путешествующую без сопровождения и в предельно унылом облачении, ясно выражало неодобрение, но он молча передал вожжи хозяину и перебрался на свое место. Мисс Стин, утонувшая в подушках, вздохнула с облегчением.

– Ох, как тут удобно! – с благодарностью произнесла она.

– Вы шагали от самого Мэплвуда пешком?

– Нет, нет! Мне посчастливилось сесть во Фройле в грузовую повозку, так что я прошла всего шесть или семь миль и совсем бы не устала, если б не пришлось тащить чемодан. Так жалко, что моя накидка совсем порвалась и ее нельзя было надеть. Из-за этого мне пришлось взять свой кошмарный плащ.

– Это определенно неподходящая одежда в такой теплый день, – согласился виконт.

– Конечно, но я думала, что может пойти дождь, и потом, на рассвете было довольно прохладно.

– На рассвете!.. Вздорная девчонка, неужели вы собирались идти до ночи?..

– Нет, э… Ну, я думала, что смогу сесть в дилижанс, но… Но когда я добралась до Элтона, оказалось, что дилижанс битком набит, и меня не взяли. Да если б и нашлось место, у меня все равно не хватало денег, чтобы заплатить за дорогу до Лондона. Но понятно, что я смогла бы устроиться в почтовую карету: вы же знаете, они часто берут пассажиров, и стоит это всего лишь один-два шиллинга. А если б и это не вышло, я бы шла, сколько могла, а потом попросилась переночевать на какой-нибудь приличной ферме.

Свое мнение о том, каковы были шансы мисс Стин устроиться на ночлег на какой-нибудь ферме, виконт оставил при себе и просто поинтересовался, где она собиралась остановиться в Лондоне.

– У дедушки, – ответила она с легкой ноткой сомнения в голосе.

– Действительно, где же еще! Позвольте спросить, а ему это известно?

– Ну… пока нет, – призналась она. Виконт шумно вздохнул и произнес довольно мрачным тоном:

– Ну ладно, оставим дальнейшее обсуждение ваших планов до того времени, когда доберемся в Фарнборо, но там я постараюсь убедить вас, дитя мое, что этот план никуда не годится!

– Вы меня не переубедите! – сказала она дрожащим от волнения голосом. – Ох, умоляю вас, и не пытайтесь, сэр! Это единственное, что я могу сделать! Вы просто не понимаете!

– Тогда вы все мне объясните, – спокойно сказал виконт.

Она умолкла и пошарила в складках своего плаща, разыскивая карман, в котором лежал носовой платок. Виконт с тревогой подумал, что сейчас она заплачет, и пережил минутное замешательство. Он не страдал малодушием, но все же не хотел бы везти молодую леди, льющую слезы, по оживленной дороге. Но мисс Стин храбро подавила рыдания, ограничившись одним тихим всхлипом, и вытерла носик.

– Хорошая девочка! – одобрительно пробормотал виконт и наградил ее ободряющей улыбкой.

Это был очень короткий взгляд, потому что виконту нужно было следить за дорогой, но он успел заметить ее ответную неуверенную, полную надежды улыбку, тронувшую его сердце.

Через несколько минут они были в Фарнборо, и милорд остановился у входа в «Корабль». Этот постоялый двор редко удостаивали своим вниманием благородные особы, поэтому хозяин, вышедший поприветствовать гостей, погрустнел, но не удивился, когда виконт, препоручив мисс Стин его заботам, объявил, что они остановились только перекусить.

– В кофейной кто-нибудь есть? – спросил он.

– Нет, сэр, ни души – в данный момент никого. Но если ваша милость пожелает освежиться в отдельном кабинете…

– Нет, кофейная подойдет прекрасно. Принесите лимонада для леди, и холодного мяса, и пирожных, и фруктов – всего, что есть. И кружку пива для меня. – Виконт оглянулся и сказал мисс Стин: – Входите, дорогая! Я присоединюсь к вам через минуту.

Он подождал, пока Черри войдет в гостиницу, и повернулся к Стеббинсу, стоявшему около экипажа в ожидании указаний. Верный грум выслушал распоряжения виконта с обычным «Слушаюсь, милорд», но когда Десфорд шагнул к двери, над вышколенностью старого слуги возобладали чувства, и Стеббинс отчаянно воскликнул:

– Милорд!

– Да? – через плечо бросил виконт.

– Мне, конечно, не следует говорить вашей светлости… – сбивчиво начал Стеббинс, – но раз уж я всю жизнь служу милорду, еще с той поры, как впервые усадил на пони… и, эх, помогал во всех проделках… и…

– Продолжать не стоит, – перебил виконт, глядя на него. – Я прекрасно знаю, что ты собираешься сказать. Я должен поостеречься, чтобы не попасть в хорошую переделку, так?

– Да, милорд! Надеюсь, все обойдется, хотя если судить по тому, как оно складывается…

Но Десфорд только рассмеялся и вошел в гостиницу. Хозяйка проводила мисс Стин наверх, и когда Черри присоединилась к его светлости в кофейной комнате, лицо ее было умыто, непослушные локоны приглажены, а ужасный плащ перекинут через руку. Так она выглядела намного приятней, но простое темно-розовое батистовое платье было страшно измято, его подол густо забрызган грязью, и сидело оно прескверно. Выражение лица мисс Стин было довольно мрачным, но когда она увидела на столе цыпленка, язык и малину, ее глаза засияли, и она благодарно произнесла:

– О, благодарю вас, сэр! Я так вам обязана! Я убежала до завтрака, и вы даже представить не можете, до чего я голодна!

Она села за стол и с аппетитом принялась за еду. Десфорд, еще не успевший проголодаться, сидел, потягивая пиво, и наблюдал за мисс Стин, размышляя о том, что в свои девятнадцать она еще не вполне рассталась с детством. Пока она ела, он удерживался от расспросов, но когда завтрак подошел к концу и его подопечная явно почувствовала себя бодрее, он произнес:

– Вы достаточно восстановили свои силы, чтобы поговорить? Я бы хотел наконец услышать, что случилось.

Ее сияющие глаза затуманились, но, немного поколебавшись, она сказала:

– Если я расскажу, отчего сбежала, вы возьмете меня с собой в Лондон, сэр?

Виконт рассмеялся.

– Я никогда не даю опрометчивых обещаний. Но могу заверить, что немедленно доставлю вас в Мэплвуд, если вы не расскажете.

Она с достоинством, но глухо, словно превозмогая комок в горле, ответила:

– Не могу поверить, что вы способны на такой… такой некрасивый поступок!

– Вы абсолютно правы, – подтвердил он. – Но войдите в мое положение! Вспомните, ведь я знаю только то, что вы мне рассказали прошлой ночью, – вы, конечно, чувствовали себя не особенно счастливой, но не собирались убегать из дому. А сегодня я встречаю вас, сильно расстроенную и принявшую твердое решение покинуть дом своей тети. Возможно, была какая-то ссора, и вы ударились в бега, не дав себе труда поразмыслить, так ли уж зла ваша тетушка, чтобы прибегнуть к крайним мерам? Возможно, она вышла из себя и наговорила вам больше, чем думает?

Она скорбно посмотрела на виконта и покачала готовой.

– Мы не ссорились. Даже с Коринной… Или с Лукастой… И это вовсе не внезапное решение. Я всегда мечтала сбежать, спастись из этого дома – о, почти с той минуты, как тетя забрала меня в Мэплвуд… Но каждый раз, когда я набиралась решимости попросить тетю устроить меня так, чтобы я могла заработать свой кусок хлеба, меня упрекали в неблагодарности и говорили, что скоро я попрошусь назад, в Мэплвуд, потому что я ничего не умею и гожусь только в приживалки… – Она немного помолчала, потом продолжила тоном беспредельного отчаяния: – Я не смогу вам этого объяснить. Не смогу, потому что вы понятия не имеете, что такое – быть настолько бедным, чтобы сидеть на чужой шее, и быть вынужденным благодарить за изношенную ленту или обрывок кружева, который вам дарят кузины – лишь бы не выбрасывать…

– Нет, так беден я не был, – согласился он. – Но вы ошибаетесь, если думаете, что я вас не понимаю. Я знаю много таких историй и всегда сочувствовал жертвам так называемого милосердия, от которых ждут непрерывного изъявления благодарности и… – Он умолк, потому что Черри заморгала и отвернулась. – Я вас расстроил? Поверьте, я этого не хотел!

– Ох, нет! – сдавленно пробормотала она. – Простите, так глупо с моей стороны расстраиваться, но это слово – оно меня просто придавило, как камень! Лукаста, сказала, что меня назвали правильно, а тетушка сказала: «Очень верно, крошка», – и что в будущем меня все будут называть Черити[2] – чтобы я не забывала, что живу у них из милости!

– Что за драконы! – с отвращением воскликнул виконт. – Но она себе этого не позволит – подумайте, что станут говорить люди!

– Ровным счетом ничего, потому что меня действительно так зовут, – трагически призналась она. – Я сказала вам, что мое имя Черри, сэр, но это не было ложью, потому что меня всегда так называли.