Астролюдия - Вера Авалиани

Больше ему убийств совершать не пришлось. Кузен Лари хотел, чтобы его брат был полностью неподсудным начальником охраны. У группировки был киллер, пока в последние пять лет Илларион не стал переводить черный бизнес в серый. Иначе никак было бы не выжить во времена, когда законники стали более контролируемыми, чем раньше. Тогда же и вместо матери стал работать с группировкой в качестве адвоката Павел Орлов – будущий муж Софьи.

Соня… С тех пор, как она умерла, Георгий признался сам себе, что влюбился в девчонку еще на ее свадьбе с Пашкой Красавчиком. Он увидел ее сперва в провокационном платье-паутинке. Потом организовывал проверку ее девственности. А вслед за тем спас ее, когда ее муж убил компаньона и собирался убить Софью, уже нанес ей порез.

Но тогда он сказал, что этот шрам у девушки оказался от рук его компаньона – Виктора. Тот, дескать, изнасиловал его новобрачную на кухне, а потом пытался ее убить розочкой от бутылки. И только через три года после свадьбы Соня, убившая мужа в автокатастрофе, рассказала правду Иллариону о событиях той ночи.

И вот когда скончалась красавица при родах, зачав от второго мужа, ставшего Гие другом, только тогда он осознал, что любил Соню, скрывая это даже от себя.

А Настя… К ней он испытывал нежность, его подкупала ее хрупкость и надежность, отсутствие кокетства. Он любил ее как человека. И только после того как женился на ней, осознал, что пытается внешне сделать из нее Софью. Он и сексом с ней занимался как с тем человеком, который способен оставаться верным. И, значит, ее ребенок будет от него, а не от кого-то другого.

Он отдавал себе отчет, что, возможно, его малыш повторит судьбу Влада – окажется вдали от отца и его дел, вырастит другим. Но сам себя Гия оценивал как бандита, розовые очки не надевал, поэтому считал этот путь единственно возможным. Но вступать на него так быстро после свадьбы не стремился.

В бане все пили пиво под блинчики с икрой. Стол был уставлен и рыбными деликатесами, но блинчики уходили на ура. Увидев, что, помахав ему рукой в двери, кузен направился в раздевалку, Илларион движением глаз показал девушке с вычурным именем Лиана идти за Георгием в раздевалку.

Она поднялась со стула и пошла так плавно и гибко, что все невольно провожали ее глазами. Лари вспомнил, впервые увидев Лину, что так двигалась покойная Софья. Только с отвисшей и отяжелевшей грудью. И это меняло образ с плюса на минус. Да и лицо у Соньки при первой встрече было испуганным и замкнутым, а у Лианы оно казалось самодовольным. Это немного портило впечатление от ее животной красоты. Она красилась в платиновую блондинку, но черные пылающие глаза и абсолютно черные брови говорили о том, что перед вами волчица в овечьей шкуре. Что ж, у Гии тоже было что-то волчье в лице. Так что они монтировались в пару.

Войдя без стука в раздевалку, Лиана застала Георгия стягивающим носки. Сидел он на скамье вполоборота, почти отвернувшись от двери. Его красиво очерченная спина и ягодицы заставили ее внутренне напрячься. Больше всего на свете она любила мужчин. Их вид, их запахи и, конечно, их члены.

Гия спокойно повернулся и посмотрел на девку, которую явно прислал Лари с определенной целью. Он сразу оценил выбор кузена по тому, как она смотрела на его вздувшийся пенис. Впрочем, недолго. Она тут же подошла вплотную, ткнув сосками Гию в грудь, взялась рукой за член, как за поводок, и повела за собой, по дороге переступив через сброшенное полотенце.

Его «дружок» в ее руке продлевался по мере продвижения к цели – к диванчику в раздевалке, на котором полагалось сидя шнуровать обувь. Там Лиана села, подняла согнутые в коленях ноги, раздвинула их и стала пальцем себя ласкать. Гия застыл, как кролик перед удавом, и следил, как палец девушки углубляется внутрь нее. Потом туда последовала рука выше запястья. Глаза ее закатились в экстазе. Грудь у нее была длинная, висячая и мягкая с огромными сосками. Она как бы развалилась на стороны, когда девушка откинулась на спинку дивана в момент самоудовлетворения.

Гия подошел к ней, поднял под мышки, усадил на колени спиной к себе и, не рассуждая, вошел в нее. Липкая влажность чуть-чуть его оттолкнула, но когда он взял ее грудь в обе руки, как поводья, в глазах все помутилось.

Он довел девку до извержения и переместился в ее зад. Она радостно охнула и стала буквально ввинчивать в задний проход его член. Еще не начав двигаться там, Гия кончил. Внутри него стало все как-то ярко, будто внутри произошел взрыв, и высветилась вся его жизнь. Тут он – после стольких-то женщин – понял, почему французы называют семяизвержение «маленькая смерть».

Когда они оба, пошатываясь, встали с дивана, где полежали, притиснувшись друг к другу, минуты три, Георгий уже был уверен, что это – его женщина. И когда на дрожащих ногах любовники вышли к столу в предбаннике, он уже не стал отвлекаться на нескольких других девиц. Все они были красивыми, особенно та маленькая брюнетка с синими глазами, которую припас для себя Лари. Но эта была его волчицей. Дикая, смелая, злая. С копной белых кудряшек, под прикрытием которых таился череп, в мозгу которого мысли были только о сексе и удовольствиях.

Роковая женщина – это та, что является судьбой. Самка волка. А что же теперь делать с Настей? Как сказать ей, что встретил полностью свою половину? И как раз тогда, когда Ася начала испытывать удовольствие в постели.

В конце вечера, после всех возлияний, на тот же диванчик в раздевалке Гия позвал брата и рассказал ему, что как раз перед приездом сюда помирился с Настей. А вот теперь втрескался в Лиану.

– И что такого? – искренне недоумевал Илларион, глядя с презрительным удивлением на Гию. – Ты собираешься скрывать от жены свои связи на стороне?

– Собираюсь. И прошу, чтобы ты не проговорился ей. Она… Она – другая.

– Нет других, – утвердительным тоном сказал Лари брату и похлопал по плечу. – К тому же, она не дура и сама догадывается, чем бандиты в банях занимаются.

– Но я хочу ребенка. Пусть уйдет потом, когда у меня наследник появится.

– Наши наследники долго не живут. Да и сами мы не по чину задержались. Скоро «сороковник» у тебя, а у меня и того больше.

– Но теперь-то мы легализуемся.

– Станем «бизюками» чистыми, на нас нападут и «задерут», и отберут.

– Мы мирные люди, но наш бронепоезд…

Кстати, о бронепоезде. Тебе надо заняться Лимоном вплотную и поставить его в тюряге на перо. А то откупится – и снова в бой.

Гия тяжело вздохнул, не желая признаваться себе, что убийство претит ему. На службе у Лари он чаще занимался планированием захватов предприятий, вычислял козни конкурентов, убийства чаще заказывал сам Илларион. И вот почему-то поручает теперь эту работу ему.

– Сделаю, куда я денусь с подводной лодки, – недовольно сказал Гия в надежде, что брат команду переадресует.

– Не забывай, что ты служишь в, так сказать, «криминальной структуре», – многозначительно напомнил Лари.

– Я понял, что ты решил меня из-под влияния жены убрать полностью и навсегда.

– А ты против? – Лари уставился на брата немигающим взглядом.

– Главное, не убирай жену. Сына хочу.

– Уговорил. Она же у меня уже второй раз невестка, считай, родня. – Непонятно было, издевается ли Илларион над братом или и впрямь так думает.

Клод решил взять в школу и «квадратного мальчика». Чемпионом ему не стать, но его желание заниматься спортом может спасти его от тех проблем в жизни, которые могут появиться, если желание не будет удовлетворено.

Ему не нравилась внешность парнишки, но что-то в его глазах говорило о такой решимости сделать все невозможное, что Клод решил не рубить мечту на корню. Но и создавать иллюзий не хотелось.

– Тебя, Мартин Брот, я буду воспитывать, как атлета. Такие парни с устойчивым скелетом могут найти место в цирке, там на их плечи вспрыгивают гимнасты и выстраивают в воздухе фигуры из тел. Ты будешь заниматься по особой программе. И еще – ты будешь помогать в ресторане моей маме. Научишься готовить, побыв подмастерьем.

– Да, в гимнасты я не гожусь, – чуть дрогнувшим голосом согласился мальчик, – просто мне хочется больше разных… движений.

– Вижу, силу тебе некуда девать, – улыбнулся Клод.

– Было некуда девать, – сказал мальчик и пожал Клоду руку, как взрослый.

Красивый мальчик с телом, словно созданным для этого вида спорта, тоже подошел к Клоду, когда все разошлись по комнатам.

– Вы знаете, что мой отец – брачный аферист? – сказал он, заглянув в глаза Клоду бархатными от длинных ресницсветло-серыми глазами.

– Не знаю. Но мне все равно.

– Просто вдруг я, как и он, стану соблазнять, чтоб обобрать. Вон у вас какая фигура. Не устою и попаду в тюрьму.

– У красивой фигуры могут быть вполне легальные применения во взрослой жизни. Например, ты сможешь зарабатывать много, став моделью. Или станешь телеведущим.

– Но я думаю, что так похож на папу… Я боюсь. Меня и зовут… Эрос.