Битва империй. Англия против России - Порохов

В этой великой битвы империй, растянувшейся на века, Британия ставила перед собой задачи во что бы то ни стало ослабить Россию, не допустить ее возвышения в число наиболее развитых держав. Для этого всеми мерами ограничивался самостоятельный доступ нашей страны к мировым рынкам, чинились препятствия по выходу флота на океанские просторы. Прибрежные территории постоянно становятся ареной ожесточенных сражений. Сегодня это противоборство империй геополитики объясняют особенностью географий столь непохожих друг на друга империй. Островной Англии, чтобы владычествовать на морских просторах, необходимо было зацепиться за побережья. России, дабы в мировом разделении труда не остаться поставщиком дешевого сырья и продовольствия, чтобы сохранить инстинкт развития, требовалось проявить собственную волю. А то ведь и в собственном доме можно оказаться в положении раба, как это случилось с доброй половиной мира.

Противостояние между Англией и Россией со всей серьезностью проявилось уже при Петре I. Первые успехи русского регулярного флота и особенно победа при Гангуте ясно показала Англии, что у нее появился серьезный противник. «Владычица морей» не желала утрачивать свои главенствующие позиции в акватории мирового океана и делиться преимуществами своего положения с чьим-либо флотом не желала. Потому в период Северной войны 1700–1721 годов Англия, не участвуя в боевых действиях, фактически помогала противнику России Швеции. Петр I вынужден был отправить в 1714 году королеве Анне предостережение: если королевский флот попытается войти в Балтийское море и предпримет какие-нибудь действия против России, русская сторона сумеет защитить себя и отразить нападение. Англичане молчали — видимо вняли совету царя набирающего силу государства. В конце концов с Георгом I в Грейфсвальде 17 октября 1715 года заключается договор о признании Англией территориальных приобретений в Прибалтике. Впрочем, та свою помощь Швеции и подстрекательскую политику не прекращала.

Словом, ничего путного знакомство с Западом России не принесло. Иван Солоневич нисколько не искажает исторического прошлого, заявляя в «Народной Монархии»: «самого элементарнейшего знания европейских дел достаточно, чтобы сделать такой вывод: благоустроенной Европы, с ее благо-попечительным начальством Петр видеть не мог, и по той чрезвычайно простой причине, что такой Европы вообще и в природе не существовало.

Вспомним европейскую обстановку петровских времен. Германия только что закончила Вестфальским миром 1648 году Тридцатилетнюю войну, в которой от военных действий, болезней и голода погибло три четверти (три четверти!) населения страны. Во время Петра Европа вела тридцатилетнюю войну за испанское наследство, которая была прекращена из-за истощения всех участвующих сторон — ибо и Германия, и Франция снова стали вымирать от голода. Маршал Вобан писал, что одна десятая часть населения Франции нищенствует и половина находится на пороге нищества. Дороги Европы были переполнены разбойными бандами — солдатами, бежавшими из армий воюющих сторон, голодающими мужиками, разоренными горожанами — людьми, которые могли снискать себе пропитание только путем разбоя и которых жандармерия вешала сотнями и тысячами тут же на дорогах — для устрашния. Во всей Европе полыхали костры инквизиции — и католической, и протестантской, на которых ученые богословы обеих религий жгли ведьм…

В Англии, куда Петр направил свои стопы из Саардама, — при одной только Елизавете было повешено и казнено другими способами около девяноста тысяч человек. Вся Европа билась в конвульсиях войн, голода, инквизиции и эпидемий — в том числе и психических: обезумевшие женщины Европы сами являлись на инквизиционные судилища и сами признавались в плотском сожительстве с дьяволом. Некоторые местности Германии остались, в результате этого, совсем без женского населения».[14]

Насмотревшись на чудеса этой цивилизации, молодой Петр принес их на свою родину. Так по «Уложению Царя Алексея Михайловича» смертная казнь полагалась за 60 видов преступлений, по современному ему французскому законодательству — за 115, а Петр после знакомства с европейской теорией и практикой ввел смертную казнь за двести преступлений.

«Не нужно, конечно, думать, что в Москве до-петровской эпохи был рай земной или, по крайней мере, манеры современного великосветского салона. Не забудем, что пытки, как метод допроса и не только обвиняемых, но даже и свидетелей, были в Европе отменены в среднем лет сто-полтораста тому назад (книга писалась в годы второй мировой войны). Кровь и грязь были в Москве, но в Москве их было очень намного меньше. И Петр, с той, поистине, петровской «чуткостью», которую ему либерально приписывает Ключевский — вот и привез в Москву стрелецкие казни, личное и собственноручное в них участие — до чего московские цари, даже и Грозный, никогда не опускались; привез Преображенский приказ, привез утроенную порцию смертной казни, привез тот террористический режим, на который так трогательно любят ссылаться большевики. А что он мог привезти другое?»[15]

В отношении быта Москве тоже нечему было особенно учиться у Европы во времена Петра. На Западе больше внимания уделяли постройке мостовых, Московская Русь больше уделяла внимания строительству бань. На Западе больше внимания уделяли красивым камзолам и туфлям с затейливыми пряжками, русские стремились к тому, чтобы под простыми кафтанами у них было чистое тело… В царских палатах, в Боярской думе, в боярских домах, не ставили блюдец на стол, чтобы на них желающие могли давить вшей. В Версальских дворцах такие блюдца ставили. Пышно разодетые кавалеры и дамы отправляли свои естественные потребности в коридорах роскошного Версальского дворца. В палатах Московских царей такого никогда не водилось…

В зрелом возрасте Петр, видимо, уже осознавал пагубность начатых им по европейским лекалам реформ. По крайней мере, в отношении с Англией это проявилось чрезвычайно четко. В последнее десятилетие его правления между Россией и Великобританией практически не было контактов. Отношения между странами начали налаживаться лишь после смерти Петра в 1725 году.

Заметим, что в XVII–XVIII веках на службе России появляются выходцы с Британских островов, большей частью шотландцы, в меньшем числе ирландцы. Покинувшие Британию эмигранты потрудились немало во благо своей новой родины, стали выдающимися воинами и общественными деятелями России. Среди сподвижников и учителей Петра выделяется Патрик (Петр Иванович) Гордон, находящийся на русской службе с 1661 года. Этот шотландец как раз и стал одним из крестных отцов русского флота. Род Брюсов дал России выдающихся военачальников еще во времена царя Алексея Михайловича, Петру Великому они помогли в создании регулярной армии. Ирландец Петр Ласси стал одним из первых российских фельдмаршалов. Адмиралам Грейгу Самуилу Карловичу и его сыну Алексею Самуиловичу Россия обязана Чесменской победе и победе при Гогланде, качественному улучшению Черноморского флота и даже… созданием Пулковской обсерватории. Герой Отечественной войны 1812 года Михаил Богданович Барклай-де-Толли вошел в число выдающихся российских полководцев. Первый строитель пароходов на Неве Берд Николай Карлович… Талантливый врач и администратор, реформатор русской военной медицины баронет Яков Васильевич Виллье… Выдающийся военный инженер — портостроитель Мак-Дональд Иван-Альфред Георгиевич… Поэт Михаил Юрьевич Лермонтов… Это их предки нашли в России прибежище, когда в Шотландии и Ирландии активизировались гонения на их единоверцев и соплеменников. Впрочем, беженцы из английских колоний на службе России — это предмет специального исследования. Попутно заметим, что из самых ближних колоний Англии — Ирландии и Шотландии люди бежали не только в Европу и Россию, но также и в Америку. Потому в первоначальном проекте Конституции США в июле 1775 года Бенджамин Франклин предложил включить в состав приобретающего независимость государства не только все английские колонии в Америке, но и Ирландию.

IX. Ни войны, ни мира

После смерти Петра начинают неожиданно резко и быстро восстанавливаться замороженные на полтора десятка лет отношения с англичанами. Что уже само по себе настораживает. К тому же сразу пришлось столкнуться с их проказами, интригами и кознями. К примеру, Великобритания добилась от России права торговли с Персией по Волге и Каспийскому морю. В 1732 году во главе этого предприятия встал бывший на русской службе английский капитан Элтон. По прибытию в Персию он тут же поступил еще и на службу к шаху, начал создавать персидский флот на Каспии и препятствовать русской торговле с Персией. Конкуренцию англичане не терпели и давили ее в зародыше. Жалобы русского правительства английскому королю на действия Элтона не возымели действия, и в 1746 году императрицей Елизаветой Петровной английская торговля с Персией через Россию была пресечена. Правда, на короткий срок. Вице-канцлер Михаил Илларионович Воронцов был ярым англофилом, ратовал даже за поставку русских войск под английские знамена для европейских войн. Благодаря ему Англии вскоре были возвращены ее преимущества в торговле с Россией.