Битва империй. Англия против России - Порохов

«1) направить Амударью по старому ея ложу в Каспийское море, воздвигнув плотины, преграждающие ей путь в Аральское море;

2) построить укрепления на нижнем течении реки Амударья;

3) предложить ханам Хивинскому и Бухарскому полу-русские, полу-киргизские отряды, в виде почетной стражи их, содержимой на счет этих ханств, но подчиненных в политическом отношении нашим агентам;

4) исследовать течение реки Амударьи вверх по ее течению и отыскать удобные пути от Каспийского моря в Индию».

Петр тешил себя надеждой, что «окно в Азию» тоже будет морским, или уж хотя бы речным. Потому и отправлял на Каспий одну за другой экспедиции для поиска водного пути в Индию. Бековичу-Черкасскому было предписано «просить у хана хивинского судов и на них отпустить купчину по реке Амударья в Индию, наказав, чтобы изъехал ее, пока суда могут идти», а потом продолжил движение, «описывая водяной и сухой путь, особенно водяной, и возвратиться из Индии тем же путем; если же в Индии услышит о лучшем пути к Каспийскому морю, то возвратиться тем путем и описать его».[13] Под видом купца должен был ехать поручик Кожин.

Для перевозки войска на восточный берег Каспия была построена специальная флотилия, почти в сто судов. 15 сентября 1716 года свыше 6000 человек вышли на этих судах из устья Волги и на восточном берегу Каспия заложили три крепости. Князем Бековичем-Черкасским были посланы к хивинскому хану три человека с сообщением, что он намерен идти в Хиву, и требует помощи. Но посланцы не вернулись.

Бекович-Черкасский отплыл в Астрахань, откуда решил идти прямо на Хиву. После распределения солдат по трем закаспийским гарнизонам в его отряде осталось около двух с половиной тысяч человек. Кроме того, к нему присоединилось около 200 торговых людей. В июне 1717 года объединенный отряд двинулся на восток и через месяц вышел на окраину Хивинского оазиса. В 100 верстах от Хивы хан во главе большого отряда пытался остановить русских, но был отбит, отошел к городу и вступил в переговоры с князем Бековичем-Черкасским, сообщившим, что прибыл как русский посол. К несчастью в это время князь получил известие о гибели жены и двух детей, утонувших в Волге. Он впал в уныние, обезумел, утратил осторожность и предусмотрительность. Князь согласился на предложение хана — по частям впустить отряд в город и расквартировать его там небольшими группами. Вскоре по приказу хана хивинцы напали на русских и перебили всех. Убит был и сам Бекович-Черкасский. «И предприятие великое с ним вместе погибло», резюмировал позднее Пушкин в «Истории Петра».

Петр I направлял свою деятельность также и в сторону Персии, через которую многие пути-дороги тоже вели в Индию. Но не обнаружил водного пути в Индию посланник в Персии Волынский. Природа не подарила России кратчайшего водного пути в страну сказочных богатств. Более того, воздвигла между странами неприступные горы и раскинула пустыни.

В феврале 1722 года Петр I для дипломатических переговоров с правителем Джунгарского ханства (хунтайджи) и изыскания речных путей из Сибири в Среднюю и Центральную Азию направил миссию капитана артиллерии Ивана Степановича Унковского. В состав миссии вошли несколько специалистов горного дела, что придало посольству характер научной экспедиции. Прибыв в ноябре в резиденцию хана, Унковский безуспешно пытался выполнить основное задание — убедить хунтайджи перейти в русское подданство. Не удалось послу получить согласие джунгарского правителя на строительство в его владениях крепостей с русскими гарнизонами. Позиция хунтайджи была двойственной: он добивался помощи России в борьбе с маньчжурскими захватчиками и стремился не допускать русских в свои владения. Но изучение владения хана во время кочевки и распросные сведения показали, что на юге неприступные горы и в Среднюю Азию, а также в Индию водного пути через них быть не может.

Однако Петр не оставлял мыслей о морском пути для установления прямых торговых сношений с Индией. Тем более что флот Россия к тому времени уже обрела. В июле 1722 года Петром I предпринимается Каспийский поход. Война с Персией завершается приобретением в сентябре 1723 года западного и южного побережья Каспия, а также заключением союзного договора с Персией. Это было последнее территориальное приобретение первого русского императора. Однако и оно не открывало пути в Индию.

В декабре 1723 года Петр I посылает в обход Европы и Африки экспедицию под началом адмирала Вильстера с поручением явиться к «Великомочному Моголу» (в то время официальному правителю Индии) и «его склонить, чтоб с Россией позволил производить коммерцию и иметь с ним договор». Адмирал Вильстер из-за неисправности спешно снаряжаемых кораблей не сумел выполнить задуманное и вернулся назад в Петербург, даже не выйдя в Атлантику. Петр «принял нещастие с немалою болезнью» и приказал «с величайшим поспешением» исправить корабли или заменить другими. Кроме того, Петр знал о попытке голландцев и англичан отыскать путь в Индию через Ледовитый океан. Он собственноручно составил план экспедиции Беринга, которая должна была для достижения главной цели — отыскания северного морского пути в Индию — разрешить вопрос о том, «соединяются ли Азия и Америка вместе, или же, напротив, они отделены друг от друга проливом». Кстати, основной причиной приглашения именно Беринга на русскую службу была как раз та, что он «в Ост-Индии был и обхождение знает». Эта экспедиция отправилась в путь уже после смерти Петра Великого. Экспедицию же Вильстера возобновлять не стали.

Вопрос о возможности морского пути от северных окраин Европейской России на Дальний Восток, а оттуда в Китай и Индию интересовал не только Петра, но многих выдающихся отечественных мыслителей. Ломоносов даже написал по этому вопросу статью «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию».

VIII. Осознание врага

В истории Европы, нужно заметить, Индия всегда занимала особое место. Для европейских держав она была лакомым куском во все времена. Еще Александр Македонский привел свои войска туда в поисках сокровищ. В эпоху великих географических открытий XVII–XVIII веков великие и захудалые короли и полководцы устремлялись на Восток, к этому, как казалось, неисчерпаемому источнику богатств. Плавания Лопе де Веги, Колумба, открывшего не «ту» Индию, Магеллана, как и других, менее известных искателей богатств, были направлены исключительно к берегам Индии. Россия, «прорубившая окно в Европу», тоже не желала только через это «окно» получать индийские товары — она жаждала иметь собственную «дверь на Восток». Потому и она, по примеру своих европейских «учителей», стала пытать счастья в далекой сказочной стране. Но главное, Петр осознал, что его держава, чтобы выйти в разряд великих, должна обладать собственными портами и собственным флотом.

Но не чаял молодой Петр, что полученные в Европе впечатления и «уроки», во многом определившие последующую внешнюю политику России, будут иметь трагические последствия для империи, им основанной, и для династии, к которой он принадлежал. При нем четко обозначилась линия многовекового противостояния Британской и Российской империй. К сожалению, властители России не всегда верно оценивали опасность, исходящую от англичан. А потому наивно искали в этой стране поддержку и помощь. Эти ожидания всегда завершались одним — усилением зависимости от Англии и ослаблением России, а завершилось, в конце концов, разрушением Российской империи.

Являясь крупнейшей колониальной державой, Британия именно в Индии имела главный источник своего могущества. Потому Лондон с опаской наблюдал за укреплением новой империи, к тому же покушавшейся на его собственные интересы в Азии. Россия, сунувшаяся в Европу набраться ума-разума, по мере взросления и усиления притязаний на равенство со всеми цивилизованными странами во всех делах, ощущала все большую неприязнь большинства европейских стран, и в первую очередь со стороны чопорных англичан. Противодействие с их стороны чувствовалось во всем — и, прежде всего, в делах торговых и дипломатических.

В конце концов, Россия обрела себе в лице Британии главного врага. Врага не на год — на столетия. Один британский политик через два с лишним столетия после смерти Петра подобные отношения между державами очень точно определил как «холодная война». То есть солдаты не стреляют и не убивают друг друга — только готовятся, а монархи, дипломаты, полководцы при встречах кланяются и сквозь зубы улыбаются друг другу, напряженно ожидая при этом внезапного удара или же подготавливая его. А в это время войска угрожающе маневрируют. И строятся крепости, и призываются союзники, и нейтрализуются возможные противники. Война «холодная» порой перерастает в войну привычную, когда врагу уже не улыбаются, его бьют или получают от него удары.