Норик - Игорь Горностаев

— Мне всегда казалось, что Учитель и сёр Момурнэ похожи друг на друга, как родственники, например близнецы.

«А, вот в чем дело», — обрадовался мальчик разгадке все так же молча.

— Однако зная их разницу в возрасте… К тому же сёр Момурнэ был однорук. Буквально за несколько дней до того потерял руку на охоте. Её ему отрубили ещё до моего рождения, при штурме чьего-то там замка: отмахнули по самое плечо, скинули со стены, а потом вдобавок полили кипящей смолой, а может маслом. Но мой учитель Кортринрок заговорил руку, так что она могла приставляться к телу и выглядела, как живая… Только в волдырях от ожогов.

Если бы не поздний вечер, Норик обязательно бы поинтересовался: что, рука только выглядела как живая, или пока ее не потеряли на охоте, она разгуливала по замку, нападая на всех. Вроде Голубого Носа в сказке про Берже де Сиранока? Но на ночь выслушивать ответ Норик поостерёгся.

— По дороге учитель объяснил Момурнэ ситуацию, и в зал тот вошел сурово поглядывая на сидящих из-под кустистых бровей. «Господа колдуны, — с места в карьер начал он, — разрешите представиться: командир дворцовых инвалидов, Главный стражник короля, сёр Момурнэ. Уважаемый Кортринрок сообщил мне о трудностях, с которыми он только что столкнулся. Кроме того, мне стало известно, что в этом зале что-то случилось. Из-за указанных трудностей штатного королевского колдуна, мне не известно, что именно случилось. Но я собираюсь это выяснить, если присутствующие не откажутся побеседовать со мной тет-а-тет.

Норик случайно знал, что тет-а-тет это „один на один“ по жанузски. Так объявляют на рыцарских турнирах.

— Король отсутствует, — тем временем Дох продолжил пересказ спича сёра Момурнэ, — поэтому прошу рассматривать меня как владельца. Прошу так же учесть, что никого из вас как гостей я рассматривать не собираюсь. Только как посетителей замка». Никто из присутствующих опять не сказал ни слова, не сделал ни жеста, но у меня сложилось впечатление, что в зале стало менее темно, будто пять лиц засияли улыбками. Наверняка, из пяти лиц мое, как самое молодое, меньше остальных смогло остаться бесстрастным, потому что Главный инвалид поманил за собой первым именно меня.

Прозрачный экран предательски дрогнул, что бы позволить углям вновь вспыхнуть. Норик поскорее взял себя в руки и вернул в плотную оболочку. «Только заснуть на занятии не хватало», — укорил Норик попробовавшее слинять в астрал эфирное тело. Дох увлекся рассказом и не заметил маленького недоразумения.

Добрый Хрипун был поэтом. Как и все колдуны. И актером. Как большинство плохих волшебников. Просто странно, как он столько времени обходился без слушателя (зрителя) в лице ученика. Вещаешь, как пророк, да еще тебя слушают с открытым ртом.

— Вопросы Момурнэ сыпал один за другим. Он торопился. Хотя Учитель мне ничего не сказал, но я, конечно, понимал, что у Кортринрока вся надежда на бывшего клиента, давно ставшего другом. Руку-то приходилось подзаряжать достаточно часто. Поэтому отвечал я быстро и чётко: «Разносил вино», «Никого», «Яркая искра над столом», «Думаю, заклинание изъятия, но точно сказать не могу», «Паленой кожей», «Скорее свиной», «Нет», «Да», «Конечно». Закончив, мы вместе спустились из рабочего кабинета Кортринрок в зал, мне было велено сделать табурет в углу и ждать на нем. Похожая процедура ожидала и настоящих волшебников. Только, пожалуй, отсутствовали они в рабочем кабинете подольше. Видимо, со штатными колдунами Момурнэ церемонился, в отличие от меня. Я-то с этими напыщенными гусями ни словечка не сказал, что б видели, что им вино будущий колдун разливает, а не вышколенный слуга: «будьте любезны, господин колдун», «прошу вас, господин колдун»…

Не на шутку разошедшийся в своих воспоминаниях Дох спохватился и на скорую руку состряпал заклинание. Норик в ответ сделал вид, что забыл последнюю фразу баронского колдуна, и навсегда останется только слугой, без любого честолюбивого плана на будущее.

— Хм, в общем, когда все углы сексграммной залы заполнились, Момурнэ встал у стола, на середине, и заявил: «Господа колдуны, из расспросов мне известно, что произошло в этом месте совсем недавно и кто в этом виноват». Если Главный инвалид рассчитывал, что после такого заявления кто-то из колдунов попробует испепелить следователя, тем самым выдав себя, то он ошибся. Ни под одним даже табурет не вздрогнул. Момурнэ продолжил: «Похититель находится напротив меня». Напротив него сидел колдун графа Паликорнского. Тут же меня и сёра Момурнэ попросили оставить зал. Кстати, колдун графа так и не сознался в содеянном. Что украдено (изъято) и у кого — выяснено не было… Молодого колдуна примерно наказали. Через годик — другой, когда мы будем проходить с тобой тему «Преступления и наказания штатных магических сотрудников», ты узнаешь, как казнят магов.

А тогда, естественно, я не преминул воспользоваться представившимся случаем и попросил Главного инвалида рассказать, как же он нашел преступника. Старик, в благодарность за мою помощь в доследовании, буквально в нескольких словах описал ход дела. Он всем задавал те же вопросы, что и мне. И удостоверился, что заклинание редкое, ведь даже старые колдуны из книг о нем только знали, но не наблюдали в действии. И когда один из опрашиваемых заявил, что запах был как у жареного мяса, в то время как все говорили скорее о паленой щетине…

— К чему я это рассказываю сегодня? — Вдруг резко изменил тон Дох, — Да уж не к тому, что б ты затвердил, что обманывать не хорошо, или все, что спрятано — будет найдено. Отчекань себе на щите: любое заклинание надо хорошо подготовить!

С этими словами прозрачный экран у Норика был отнят, поставлен на обычное место рядом с кочергой, угли предоставлены сами себе, а мальчик великодушно отправлен спать — с наказом затвердить, что должно заклинание. Шагая к своей лежанке и позевывая на ходу, Норик все размышлял, отчего Дох так любит девизы. Сегодня предлагал отчеканить на щите, на днях — вышить на попоне, а ещё раньше, как будто у Норика был собственный корабль — зарубить себе на носу. Еще мальчик думал: «Почему Главный стражник короля не расспрашивал молодого Доха ни о цвете искры, ни о том, какова та искра была на ощупь?».

Норик уже спал, когда Эльф и Энн пытались разобраться между собой, кто, что и у кого украл. Гениальность Эльфа как волшебника в сочетании с огромным опытом Энн позволяло сыграть в логическую игру двестилетней давности.

— Что это за заклинание, бабуля? — фамильярно осведомился Эльф.

— Да так, не сложное затирание памяти, — ответила Энн, ничуть не обидевшись.