Брэкстен - К. С. Линн

class="p1">— Сиди на месте, я подойду, чтобы помочь тебе.

Я киваю, благодарная за предложение, так как с момента выхода из больницы боль только усилилась.

Сначала он берет мою сумку с заднего сиденья, перекидывает ее через плечо, а затем открывает мою дверцу. Я опускаю руку ему на плечо, чтобы не упасть, но прежде чем успеваю использовать его как опору, он подхватывает меня на руки и вытаскивает из грузовика.

Жар проникает мне в кровь, и я снова чувствую, что задыхаюсь.

— Тебе не обязательно нести меня. Я могу идти сама, — уверяю я его, хотя признаю, что звучу нерешительно, потому что не могу отрицать, как приятно, когда тебя вот так держат. Мне тепло и безопасно — таких чувств я не испытывала с тех пор, как очнулась.

— Возможно, но так я доставлю тебя быстрее. — Он одаривает меня легкой улыбкой, вызывая у меня такую же.

— Тут я не могу с тобой поспорить.

Посмеиваясь, он поднимается на крыльцо, затем открывает дверь и заходит в дом. Оказавшись внутри, ставит меня на пол и помогает удержать равновесие, прежде чем отпустить мои плечи.

— Спасибо. — Я прочищаю горло, слыша, как от неловкости у меня перехватывает дыхание.

— Пойдем, я покажу тебе, где ты будешь спать.

Он ведет меня мимо маленькой гостиной и кухни, затем по узкому коридору, где располагаются две спальни и ванная комната. Протянув руку, включает свет в одной из комнат, озаряя ее мягким светом.

Первое, что я замечаю, — насколько здесь чисто и прибрано. Большая двуспальная кровать с темно-синим стеганым одеялом и темно-коричневым изголовьем придвинута к стене. По обе стороны стоят одинаковые прикроватные тумбочки, а в углу — комод с зеркалом. В комнате царит мужская атмосфера, за исключением длинного белого платья, лежащего на кровати, и тонкой розовой кофточки рядом с ним.

— Моя невестка дала это тебе, — говорит он, указывая на наряд. — Можешь пока одалживать одежду у нее. Через несколько дней я отвезу тебя в город и куплю все необходимое.

Доброта этого человека не знает границ. Кажется, он продумал все. Как бы мне ни хотелось отвергнуть его великодушие, я знаю, что не в том положении. Я пока не знаю как, но найду способ отплатить ему за все, что он для меня сделал.

— Ванная комната по соседству, — продолжает он, — а кухня дальше по коридору. Угощайся всем, чем захочешь.

Я указываю на комнату напротив.

— А там будешь спать ты? — По какой-то глупой причине мои щеки вспыхивают от этого вопроса.

— Нет. Это комната моего брата.

Я выпрямляюсь, вдоль спины растекается беспокойство.

— Твоего брата?

Его глаза подозрительно сужаются.

— Это проблема?

— Конечно, нет, — быстро выдавливаю я. — Просто подумала, что ты останешься здесь со мной, вот и все.

— Безусловно. Я буду спать на диване.

Я качаю головой, при этой мысли меня охватывает чувство вины.

— Я не могу позволить тебе этого. Я буду спать на диване.

— Нет. Тебе нужно поправляться.

— Я могу спать где угодно.

— Как и я, — звучит твердо и окончательно.

— Это неправильно, Брэкстен, — мягко возражаю я. — Это твой дом.

— А теперь он еще и твой.

Его слова ударяют в самое сердце, знача больше, чем он может понять. Они вторгаются в мою потерянную душу, внезапно давая место, которому я могу принадлежать.

— Алиса, я спал в гораздо худших местах, чем диван. Поверь мне, со мной все будет в порядке.

Это заявление пробуждает мое любопытство, но у меня нет возможности спросить об этом, так как он заканчивает спор.

— Давай, переоденься. — Он кивает в сторону платья. — Я пойду принесу тебе стакан воды, чтобы ты могла принять лекарство.

— Спасибо.

Кивнув напоследок, он выходит, закрыв за собой дверь.

Я оглядываю пустую комнату, осматривая принадлежащие Брэкстену вещи, меня все больше интригует мужчина, спасший мне жизнь.

Подойдя к комоду, беру фотографию в рамке, на которой он с братьями и отцом, каждый держит длинное ружье, по лицам размазана черная краска. Несмотря на смертоносные орудия в руках, их любовь друг к другу и улыбки освещают фото, причем у отца Брэкстена она самая широкая.

Не в первый раз я замечаю разницу в цвете их кожи. У всех братьев относительно одинаковый теплый тон, но, несмотря на это, они тоже не похожи друг на друга. Это заставляет меня задуматься, что свело этих мужчин вместе и сделало их семьей?

Отложив фотографию, поворачиваюсь к платью на кровати и пытаюсь поторопиться, пока Брэкстен не вернулся. К сожалению, раздеться оказывается довольно непросто. Каждое движение медленное и болезненное, с каждым поворотом ноющее тело кричит в знак протеста.

Проходят долгие минуты, прежде чем я, наконец, могу надеть платье, но это оказывается еще более трудной задачей. Мне удается просунуть только одну руку, прежде чем она застревает и запутывается. Вздох раздражения срывается с моих губ, а кожа чуть блестит от пота из-за напряжения.

Дверь распахивается, заставляя меня вздрогнуть.

— Эй, я принес… — Брэкстен останавливается на полушаге, предложение остается незаконченным, когда он видит меня в центре своей спальни полуодетой.

Я спешу прикрыть верхнюю половину тела. К сожалению, мучающий меня стыд не так-то легко скрыть.

— Прости. Я думал, ты уже закончила, — говорит он, но не утруждает себя тем, чтобы отвести взгляд.

— Все в порядке, — бормочу я, опустив глаза.

— В порядке?

Я качаю головой, не в силах солгать.

— Что такое, Алиса? — командный голос заставляет меня ответить.

— Мне все еще очень трудно одеваться самой. — Унижение угрожает поглотить меня на месте.

— Почему ты ничего не сказала?

Я пожимаю плечами, затем снова смотрю в пол, не желая признавать, как неловко находиться в такой зависимости. Я устала чувствовать себя беспомощной.

Спустя несколько мгновений чувствую его приближение. Он ставит стакан на комод, затем подходит ко мне и встает позади, его пальцы скользят по коже моего плеча.

Ощущения от нежных прикосновений влияют на чувства самым прекрасным образом, неосознанно успокаивая каждую рану на моем теле.

— Здесь есть молния, — бормочет он.

Смущение терзает сильнее.

Как, черт возьми, я пропустила молнию?

Он изо всех сил пытается распутать беспорядок, в котором я оказалась.

— Слушай, я должен снять платье. Как только расстегну молнию, ты сможешь его надеть.

Я колеблюсь, боясь, что он увидит, что скрывается под одеждой, увидит меня в самом худшем виде. Потом вспоминаю, какой он меня нашел, и понимаю, что он уже все видел.

— Я не буду смотреть, — обещает он, чувствуя мою внутреннюю борьбу.

Собравшись с духом, отнимаю руки со своей обнаженной груди. Ткань покидает тело, как горячая ласка, прохладный воздух шепчет