Вехи прожитой жизни - Руслан Георгиевич Илаев

нравиться. Через год мой словарный запас с помощью все той же Ларисы Федоровны катастрофически возрос, то есть все слова и выражения, что были в словаре учебника за 8- 9- 10 классы и отдельного немецко- русского словаря В.Б.Линднера и И.В. Рахманова, включающего до двадцати тысяч слов, запоминались мной до 80 %. Но самое главное заключалось в том, что я заговорил на немецком языке, да так сносно, что мама Виктора Эйриха- моего одноклассника, была искренне удивлена и обрадована моими познаниями в их родном языке. Но я решил после окончания школы поступать в медицинский ВУЗ, а там при вступительных экзаменах немецкий язык не требовался. Тем не менее, я его учил наравне с физикой, биологией и химией: во- первых, знание чужого языка никому еще не помешало, а, наоборот, обогащало развитие культурного воспитания, во- вторых, в жизни всякое может случиться, например, попадешь в плен к немцам, и, может быть, перед смертью тебя пытать не будут, если их на родном языке попросить поскорее тебя расстрелять, ну, а если говорить серьезно, он мне нравился. И еще я обратил внимание на схожесть наших осетинских слов с немецкими, и в смысловом значении они обозначали одинаковую суть схожих слов. В одном из своих рассказов «Лингвистика» я привожу более сорока примеров одинаковых по произношению и по смыслу осетинских и немецких слов. Правда, сейчас их уже насчитывается пятьдесят шесть. Ниже в таблице я их воспроизвожу. Это я к тому, почему вдруг Екатерину II в 1774 году заинтересовал язык, на котором разговаривала первая посольская осетинская делегация, и зачем язык наш так тщательно, с пристрастием изучали придворные, ученные по ее указу. А дело в том, что сама российская царица и большинство ученых при дворе были немцами по происхождению, и их крайне удивило совпадение слов языка прибывших с Кавказа туземцев с германским языком. И это по разумению Екатерины II осетины были впервые причислены к потомкам сарматов и алан, а педантичные немцы историю народов всегда изучали досконально.

Привожу слова, которые заинтересовали ученых двора Ее Величества в период общения с первой посольской делегацией осетин в Санкт- Петербурге в 1774 году:

Меня всегда интересовало, почему сарматы и аланы с легкостью сошлись в четвертом веке с племенами остготов. Ведь аналогичного сближения остготов с племенами гуннов, даков, галлов, аваров и или же с другими племенами, населявшими Европу, почему- то не произошло. Даже с Римом все заключенные союзы сарматов и алан носили временный характер. А тут вместе с остготами они проходят через всю Европу, переселяются на Пиренейский полуостров. Затем переправляются через Гибралтарский пролив и участвуют в создании нового алано — вандальского государства на территории нынешнего Туниса. Аланы совместно с остготами разрушили целостность Римской империи, трижды разграбив «вечный город».

В чем заключался секрет таких искренних и доверительных отношений? А через сто лет визиготами — католиками это государство было уничтожено под корень. А ведь остготы и визиготы по сути — одно германское племя. Откуда такая религиозная нетерпимость к своим соплеменникам? А дело тут вот в чем. Когда племена остготов и сарматов- алан впервые повстречались, они были удивлены не меньше нашего.

Во- первых, племена по вероисповеданию были христианами- «арианами», и папу римского не уважали, во- вторых, остготы и сарматы- аланы были родственными друг другу племенами. Оказывается, что они могли вполне сносно общаться друг с другом, ибо языки были удивительно схожи. Имеется в виду древнеготский язык, а не современный язык немцев, сильно видоизмененный веками. На древнеготском, например, «дверь» — tuar, на современном немецком языке — das Tur. На аланском языке — duar. И общались аланы и остготы как родственные племена, объединяемые общностью языка, культуры, схожих обычаев и традиций. Ибо относились они к единой индоевропейской группе народов. Вот что дало мне общение с германской культурой и немецким языкам. Однако вернемся к школе.

Директором школы был при нас Александр Алексеевич Агаев — это его заслуга в том, что преподавали нам и готовили в большую жизнь учителя высочайшей подготовки и знаний психологии школьников. Александр Алексеевич сам подбирал учительские кадры, а результаты его селекции не заставили себя долго ждать. Резко повысилась успеваемость школьников, о чем говорил стремительный рост количества поступивших в высшие учебные заведения республики, а также за ее пределами. И происходило это по ежегодной нарастающей. Школа наша стала образцовой и одной из лучших в Северной Осетии. Молодые специалисты — будущие учителя, проходившие практику в Камбилеевской среднеобразовательной школе, многому научились у наших педагогов. И как подтверждение этому через два года нашему директору присвоили почетное звание «Заслуженный учитель Российской Федерации». Когда умер Александр Алексеевич Агаев, учителя знаменитой школы внесли предложение в районный отдел народного образования о присвоении Камбилеевской средней общеобразовательной школе имени Александра Алексеевича Агаева, что и было осуществлено в самое ближайшее время. Лично мне Александр Алексеевич запомнился великолепным танцором. С каким природным шармом и обаянием он однажды протанцевал вальс с самой красивой учительницей по физике в школе — Ниной Андреевной на одном из школьных вечеров! Пара так грациозно двигалась, что все старшеклассники уже через месяц овладели движениями этого танца и на очередном школьном вечере продемонстрировали присутствующим. Кстати, само возникновение школьных вечеров было также заслугой нашего директора Агаева. Вот вам подъем культуры на селе и организация школьного досуга.

В классе со мной учились пять местных немцев: Рихтер, Шмидт, Юнг, Эйрих и Лидке. С одним из них- Виктором Эйрихом я особенно сдружился. Учился он хорошо и производил хорошее впечатление своей воспитанностью и природной скромностью. У него были еще старшие брат и сестра- Альберт и Марина, а также младшая сестра — Эрна. После окончания школы Виктор поступил в Ростовский государственный технический университет — факультет ядерной физики. Я же по настоянию своей матери выбрал своей Аlma mater — Северо- Осетинский государственный медицинский институт. Но на четвертом курсе принял твердое решение стать военно- морским врачом и перевелся на военно- медицинский факультет при Горьковском государственном медицинском институте. Последний раз я встретился с Виктором Эйрихом в аэропорту Беслан в 1995 году, когда он с семьей принял окончательное решение выехать на свою историческую родину — Германию. К тому времени он был женат на своей бывшей однокурснице Валентине и имел шестилетнего сына. Валя была русской и на полторы головы ниже супруга. Виктор представил мне их в аэропорту. Более я никогда его не встречал. Его