Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Но, согласись, это кое-что — когда тебя сравнивают с человеком, сжегшим двадцать городов и…

— Хватит о моей славе, — перебил Кеннит. — Дела-то как продвигаются?

— Нас отменно снабдили, да и «Сигерну» уже набок выложили для починки… — Могучий пират недовольно тряхнул головой. — Ну и гнилая же оказалась калоша! Удивляюсь я, право, как это сатрап на таком дырявом корыте подарки кому-то взялся отправлять…

— Думается, он её корпус не осматривал, — заметил Кеннит сухо. — А как горожане приняли новое население, которое мы им привезли?

— Опять же с распростертыми объятиями, кэп! У них тут, оказывается, во время последнего налета охотники за рабами лучшего кузнеца умыкнули. А мы двоих новых доставили! А уж музыканты — про них все только и говорят. Они уже трижды ставили «Освобождение «Сигерны»» — это у них пьеса так называется. Тебя там раскрасавец-парень играет, а змея они сделали из шелка, бумаги и обручей от бочки. Он прямо так вздымается и… хм-м-м… — Соркор закашлялся. — Отличная, короче, пьеса получилась, кэп. Весь город видел, и все равно идут посмотреть.

— Вот как? Что ж, если потеря моей ноги развлекла столь многих, видать, дело того стоило.

— Да не о том речь, кэп… — горячо заговорил Соркор, но Кеннит только отмахнулся:

— Теперь что касается моего живого корабля…

— Ох, кэп… — простонал Соркор.

— Разве мы с тобой не договорились кое о чем? — прищурился Кеннит. — И, сдается мне, мы только что взяли и освободили невольничье судно. Так что, насколько я припоминаю, теперь мой черед попробовать добыть себе живой корабль…

Соркор яростно поскреб в бороде.

— С твоего позволения, кэп, наш уговор не совсем такой был. Мы, значит, ударили по рукам на том, что, коли видим рабский корабль, так и пускаемся за ним в погоню. А потом пытаемся словить живой корабль, который покажется. Но ты собрался устроить форменную охоту за живым кораблем. Чуть ли не в засаду засесть…

Кеннит взмахом руки отмел его возражения:

— Все едино. Что в лоб, что по лбу.

— Прости покорнейше, господин мой капитан, — не совсем. Я тут, кэп, поразмыслил кое о чем… Может, нам на время отложить то и другое, а? Взять да вернуться к обычному пиратству, как раньше. Гонять толстопузые купеческие корабли, наживать денежки да веселиться себе. Ну их всех — и невольничьи посудины, и морских змей… — Толстые пальцы Соркора теребили позолоченные пуговки жилета. — Ты мне показал: можно жить совсем не такой жизнью, как я всегда себе представлял. И у тебя, и у меня все переменилось. Ты вот славную бабу себе завел… До чего ж здорово она все у нас изменила! И я теперь понимаю, что ты когда-то пытался мне втолковать. Если бы мы вернулись в Делипай с богатой добычей и сделали, как предлагал в тот раз синкур Фалден… ну там, про устроенность в жизни… добропорядочность… респектабельность…

— Когда мы обзаведемся живым кораблем, все юные девственницы из приличных семей будут твои — только поспевай выбирать, — пообещал ему Кеннит. — Хоть каждую неделю новая, если тебе будет угодно. Но для начала — добудем живой корабль. Итак… Если верно хоть что-нибудь из того, что рассказывала команда «Сигерны», — к югу от нас находится по крайней мере один живой корабль. Видишь карту? Думается мне, судьба подарила нам тут неплохую позицию… Вот здесь, южнее, пролив Хаузера. Плавание там всегда кляузное, но в особенности, когда меняется приливное течение. Но, как бы то ни было, при плавании на север его не миновать. Видишь?

— Вижу, — неохотно согласился Соркор.

Кеннит не стал обращать внимание на его недовольство.

— А ко всему прочему, вот тут, в Хаузеровом проливе, торчит Кривой остров. Лучший фарватер от него к востоку. Там тоже в некоторых местах мелковато, но банки хоть не особенно перемещаются… Западнее острова — совсем другая история. Там сильное течение, и, как я уже говорил, в особенности когда меняется прилив-отлив. А под берегом острова — песчаные мели, которые знай елозят туда-сюда. То размоет их, то снова нанесет… А к западу стоят весьма метко названные Проклятые скалы. — Помолчал и добавил: — Припоминаешь?

Соркор нахмурился:

— Вот уж что-что, а их я навряд ли забуду! Ты нас туда завел в тот единственный раз, когда нас чуть не перехватила галера сатрапа. Мы тогда поймали течение и проскочили сквозь них, как стрела… Я три дня потом поверить не мог, что вправду жив оттуда ушел!

— Именно, — кивнул Кеннит. — Если бы мы пошли восточнее Кривого, так быстро выскочить у нас бы не получилось.

— Ну и? — спросил Соркор подозрительно. — Что у тебя на уме?

— А вот что. Мы встанем на якоре вот тут… Отсюда открывается замечательный вид на подходы к Хаузеру. Как только мы завидим живой корабль, входящий в пролив, — двинемся западным фарватером. Они подойдут — а мы вот они, тут как тут, стоим посредине пролива и только их дожидаемся. В восточном фарватере будет неплохое течение, а посему живому кораблю ничего другого не останется, кроме как выброситься на мель во-от здесь… — И он поднял глаза от карты, чтобы с улыбкой встретить серьезный взгляд Соркора. — И тогда он наш с потрохами. Причем неповрежденный. Ну там, может, едва-едва…

— Если только он не вздумает нас протаранить, — хмуро заметил Соркор.

— Ну, не вздумает, — заверил его Кеннит. — А если вдруг все-таки… Все равно возьмем на абордаж и захватим.

— И потеряем «Мариетту»? — ужаснулся старпом.

— Зато приобретем живой корабль!

— Не нравится мне все это. Масса всякого разного может пойти наперекосяк, — заартачился Соркор. — Начнем с того, что нас может в пыль растереть о Проклятые скалы. Местечко там ещё то — я бы по своей воле туда в жизни не сунулся!.. А представь, если у них осадка окажется меньше нашей? Мы будем из шкуры вон лезть и свои головы подставлять — а он пролетит мимо нас по мелководью и был таков. Или ещё…

Кеннит понял: Соркор действительно уперся рогом, и уговорить его не удастся. «Да как он посмел? Кто он такой был бы без меня, Кеннита? Никто и звать никак…» Всего минуту назад он клялся, что всем на свете обязан своему капитану. А теперь не желал помочь ему заполучить желанный живой корабль!

Тут Кеннит решил зайти с другого боку. Он поднял руку, прерывая доводы своего старпома.

— Соркор, — сказал он с обезоруживающей прямотой. — Я вообще хоть что-то для тебя значу?

Соркор замолк на полуслове (Кеннит на то и рассчитывал). Ещё немного, и богатырь залился бы краской. Он открыл рот, снова закрыл… И наконец