Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Последняя причина была простой. Он слышал слухи, что местное дворянство поместило город в карантин, и лучники стреляют по всем, кто пытается покинуть город общедоступными путями. Множество барж, отплывших их доков за последние две недели, возвратились с сообщением об имперских военно — морских кораблях, топящих любое судно, пытающееся пройти по реке мимо них.

Возможно, небольшая группа под покровом ночи и может проскочить, но Феликс не хотел пробовать без Готрека. Неподконтрольные закону земли вокруг города в настоящее время могут быть ещё опаснее, пока все местные солдаты и дорожные патрульные обеспечивают карантин, а банды вооружённых людей грабят любых беженцев.

Закон и порядок уже рассыпался на части и внутри стен города. Ночные шайки грабителей бродят по улицам в поисках еды, присваивая себе то, что не охраняется вооружёнными людьми. Всего лишь две ночи назад толпа вломилась в городское зернохранилище, несмотря на присутствие нескольких сотен солдат. Сломав ворота, они всего лишь обнаружили, что оно пусто, заполнено только скелетами крыс, которые обожрались зерна и затем подохли.

Группа одичавших детей следила за ним голодными взорами. Один из них жарил на вертеле мёртвую крысу. При обычных обстоятельствах он из жалости бросил бы им монету, но за последние несколько дней он дважды чуть не был атакован такими шайками. Обескураженные, они сдали назад лишь тогда, когда он вынул свой меч и угрожающе помахал им в воздухе.

Феликс помнил слова графа Оствальда. Город, несомненно, в осаде, но это осада наиболее устрашающего вида. Здесь нет осадных башен. Нет никакого оружия, кроме голода и болезней. Здесь нет видимого врага, с которым можно сразиться. Врагом было отчаяние, и не существовало меча, которым его можно было бы победить.

Перед ним лежала „Слепая свинья“. Снаружи вразвалку сидели несколько воинов — наёмников, которые разместились в таверне, потому что знали её владельца, и собрались в отряд для собственной безопасности. Феликс знал их всех, знали и они его, но всё же настороженно наблюдали, как он приближается. Они были крепкими парнями, которые решили как можно более комфортно дожидаться, пока их не настигнет чума, раз уж не могут оставить её позади. Курфюрст предложила двойную оплату тем, кто поможет сохранять порядок, поддерживая её гвардию и весьма поредевшую городскую стражу. Эти парни отрабатывали свою дополнительную плату.

— Какие — нибудь новости? — спросил один из них, крепкий богатырь — кислевит, известный как Большой Борис.

Феликс покачал головой.

— Какая — нибудь еда? — спросил другой, бретонец с кислой физиономией, которого все называли Голодным Стефаном.

Феликс снова покачал головой и прошёл мимо них в таверну. Хайнц сидел за столом у очага, согревая свои руки. Готрек сидел рядом, попивая из огромной кружки с элем.

— Похоже, что на ужин снова будет крысиный пирог, — произнёс Хайнц.

Феликс был не совсем уверен, шутит ли Хайнц.

— Малыш Феликс вернулся с пустыми руками.

— У вас, по крайней мере, есть пиво, — сказал Феликс.

— Если бы это был гномий эль, мы могли бы жить только им и ничем более, — сказал Готрек, — Множество кампаний я прошёл, не имея в брюхе ничего, кроме половины бочонка Багманского.

— К сожалению, это не Багманское, — сухо сказал Феликс.

С момента начала нехватки продовольствия гном постоянно предавался воспоминаниям, и самым раздражающим было про питательную силу гномьего эля.

— Видят всё больше скавенов, — сказал Хайнц. — Городская стража схлестнулась с ними прошлой ночью на Мидденплатц. Вроде бы, они тоже ищут продовольствие, как заявляет стража.

— Вероятнее всего, они хотят убедиться, что мы подыхаем с голоду, — кисло сказал Феликс.

— К чему бы ни шло, это случится уже скоро, — сказал Готрек. — Что — то такое в воздухе. Я это чую.

— Это пиво ты почуял, — заявил Феликс.

— Я слышал, графиня Эммануэль устраивает большой бал с причудливыми шмотками, — с ухмылкой произнёс Хайнц. — Возможно пригласят тебя.

— Что — то я сомневаюсь, — сказал Феликс.

С тех пор, как он был вызван к Оствальду две недели назад для объяснения сожжения чёрного корабля, он не получал вестей из дворца. Разумеется, с тех пор все эти особняки на холме превратились в укреплённые лагеря, где богатеи и аристократы голубых кровей изолировались, пытаясь избежать чумы. Ходили слухи, что тут же отстреливался любой простолюдин, хотя бы ногу поставивший на их вымощенные булыжниками улицы.

— Это типично для ваших треклятых людей — аристократов, — сказал Готрек и рыгнул. — Город катится псу под хвост — и что они делают? Закатывают чёртову вечеринку!

— Возможно, нам следует сделать так же, — сказал Хайнц. — Наступают худшие дни!

— Кто — нибудь видел Элиссу? — поинтересовался Феликс, желая сменить мрачную тему разговора.

— Она ушла пораньше, на прогулку с тем пареньком — крестьянином… Гансом вроде?

Внезапно Феликс пожалел, что задал этот вопрос.

Ларк Стукач озирался в сумрачном зале и сдерживал побуждение испустить мускус страха. Это стоило ему могучих усилий, так как никогда за всю свою жизнь его не загоняли в угол трое столь внушающих страх скавенов. Он сдерживал кашель и чихание, чтобы даже не привлекать к себе внимание, но тщетно. Его дрожащая фигура притягивала к себе те три пары недоброжелательных глаз, как магнит притягивает железо. Все трое — Вилеброт Нуль, Изак Гроттл и Хескит Одноглазый — уставились на него, как на лакомый кусочек. Особенно Изак Гроттл.

Ларку хотелось, чтобы перестало ломить тело. Ему хотелось, чтобы перестали потеть лапы. Ему хотелось, чтобы исчезла боль, грозившая расколоть его череп. Он понимал, что этому не бывать. Ларк знал, что болен чумой и потому умрёт, если Вилеброт Нуль не сделает, как обещал, и не заступится за него перед Рогатой Крысой.

Ларк отчётливо понимал, что пойман за хвост между ножом и разделочной доской. Для него единственный способ спасти свою жизнь — делать, что прикажет ужасающий предводитель чумных монахов. К несчастью, Вилеброт Нуль хотел, чтобы он предал своего хозяина — серого провидца Танкуоля. Ларка трясло при мысли о последствиях, когда этот грозный волшебник обнаружит, что произошло. Ни один здравомыслящий скавен не захочет испытать гнев Танкуоля.

Трое скавенов снова сблизили головы и начали перешёптываться. Ларк отдал бы всё, чтобы знать о чем они говорят. По вторичному размышлению он решил, что, видимо, сможет жить и без этого знания, учитывая, что они, вероятнее всего, обсуждают его судьбу. Он понял, что попал в беду, как только увидел, кто ожидает в зале, куда привёл его Нуль. Затем он чётко осознал, что окупились недели переговоров, о которых упоминал аббат, и две из наиболее могущественных фракций сообщества скавенов объединились с кланом Чумы.