Ангелы острова Терраглорис - Искандер Севкара

Прежде, чем поговорить о наградах, я ворчливо сказал:

— Берти, ты нашел что сравнивать. Люцифер несколько тысяч лет убивал самых лучших героев Земли, а от тебя всего-то и требуется, что нещадно дрючить всяческих негодяев, на которых клейма негде ставить. Ну, да ладно, уж если речь зашла о наградах, то вот их полный список: пятидневная рабочая неделя с двумя выходными в Светлом Парадизе и шикарная квартира в моих золотых чертогах на эти выходные; ежегодный месячный отпуск в Зазеркалье; твое официальное признание в качестве моего первого заместителя по воспитательной работе и все соответствующие почести. О таких мелочах, как самый роскошный замок, стоящий на довольно внушительном, по размеру, острове и всех прочих регалиях, соответствующих твоей ответственной должности я уже не говорю.

В ответ на это маг Карпинус недовольно прогузынил:

— И всего-то? А я уж было обрадовался и даже подумал, Михалыч, что ты предложишь мне нечто такое, чем я буду действительно гордиться.

Как раз такое предложение у меня было и я, немного помедлив, сказал этому сквалыжному типу:

— Ну, а как ты посмотришь на то, что я возьму Тольтека себе в ученики и сделаю из него Создателя, который сможет затмить самого Яхве, Бертран? Кроме того, я поставлю тебя на эту должность сроком всего на сто лет, по истечение которых ты и сам станешь Создателем, если, конечно, за это время подготовишь себе толкового парня на смену, на которого я смогу полностью положиться. Еще я наделю тебя полной неуязвимостью, так как тебе придется работать в чертовски опасных условиях и верну твоей душе молодость. Как, идет?

Больше этому скряге мне уже нечего было предложить, да он и сам это прекрасно понял и потому быстро сказал:

— Отлично, Создатель Ольгерд, твое предложение принято со всеми пунктами, кроме последнего, молодость моей душе ты вернешь через сто лет, когда я сдам дела какому-нибудь легковерному дурню и стану твоим учеником. Видишь ли, Михалыч, в молодости, а я воплощен уже в седьмой раз, в моей душе не было тех качеств, которые нужны на этой работе. Поверь, тебе не придется жалеть, что ты назначил меня заведовать Адом, а вот грешникам я сам уже сейчас не завидую. Только ты объясни мне пожалуйста, до какого предела мне нужно будет их мучить? Ведь ты эту историю с Адом, явно, задумал вовсе не за тем, чтобы потешить свое тщеславие, а с какой-то другой, куда более высокой целью.

Маг Карпинус смотрел в самый корень проблемы. Поворачиваясь к Тольтеку, на чьем лице было написано несказанное изумление, я широко улыбнулся и сказал ему:

— Тольтек, дружище, чем больше я узнаю твоего старика, тем больше в него влюбляюсь. Ты должен гордиться им, он у тебя золото мужик, таких как он, на свете раз, два и обчелся. Я сам пройдоха, видывал пройдох, но твой отец нас всех за пояс заткнет и не дай тебе Бог быть лодырем и нерадивым учеником Создателя! Место, где я тебя стану наказывать, тебе уже известно, ну, а уж мы с твоим отцом, наверняка найдем, как нам тебя пронять. - Относительно же последнего вопроса старины Берти, я добавил - Старик, будешь истязать этих уродов до тех пор, пока их души из черных не станут светло-алыми. После этого будем отправлять их прямиком в Чистилище.

Бертран встал из-за стола, подошел и подошел ко мне вплотную. Чтобы не быть извлеченным из кресла его мощной дланью, я сам поднялся на ноги. Он крепко обнял меня и сказал дрогнувшим от волнения голосом:

— Создатель Ольгерд, я никогда бы не мог подумать, что у тебя такое доброе сердце и столь щедрая душа. В моем лице ты теперь имеешь самого верного и преданного тебе друга! Судя по тому, как ты обнимал одну прелестную фею, тебе не терпится завершить свои труды еще до заката? Тогда нам следует немедленно отправляться в путь, дай мне лишь забрать с собой эти, дорогие моему сердцу, сувениры из Зазеркалья. - Посмотрев на моего секретаря, он вдруг сказал - Ну, старый разбойник, может быть ты перестанешь, наконец, дуться на меня? Поверь мне, дружище, меня и самого иногда подмывало послать Яхве куда подальше, но я не мог поступить иначе, так как кроме меня никто не знал об истинном положение дел в Парадиз Ланде. Очень долгое время мы жили в режиме жесточайшей экономии и потому мне, поневоле, приходилось быть жестоким тираном, а тут уж, к сожалению, не всегда получается нравиться людям.

Конрад весело сказал ему в ответ:

— Бертран, уж если мастер Ольгерд назвал тебя своим другом, то мое крыло никогда не подведет тебя! Тем более, что только я смогу навещать тебя в твоем личном Аду и уж поверь, я буду гостить у тебя очень часто, так что можешь уже сейчас готовить коньяк и учти, я терпеть не могу баранины.

Через десять минут мы были на острове Избавления, но вот выпить коньяку и покалякать с магом Карпинусом, Конраду в этот раз совсем не светило. Первым делом я закрыл то, что осталось от Терраглориса прозрачным магическим эллипсоидом, верхняя часть которого поднялась на семидесятикилометровую высоту, а нижняя уходила в камень аж до самой Первичной Материи. А еще я ускорил ход времени внутри него ровно в тысячу раз.

Ад уже был взят духами бури в плотное кольцо. Они встали вокруг него монолитной стеной, испещренной молниями и вид этой стены, поднимающейся до самого небесного свода, был воистину ужасен. Зрелище изрядно взволновало Бертрана, но он промолчал и только улыбнулся, зато Конрад восторженно заверещал какую-то восхищенную чушь. По виду старого мага я сразу же понял, что он настроен очень решительно, а потому, не мешкая ни одной лишней минуты, немедленно повел его прямиком в мастерскую острова Избавления.

Еще до того момента как Вельзевул отправился в полный нуль, я значительно расширил её и оснастил множеством магических станков полуавтоматов. Хотя в тот момент у меня еще не было полной уверенности в том, что мне удастся остаться в Парадиз Ланде, я все же заготовил кое-что впрок. Уже тогда я вынашивал планы создания Ада для черных душ и даже разработал его основную концепцию. Именно с ознакомления с ней и началась наша работа в мастерской острова Избавления.

Бертран принялся внимательно изучать многостраничный, красочно иллюстрированный проект, который я составлял в глубочайшей тайне. Никто, даже старина Конни, не знал, чем я занимался по часу, полтора в сутки, которые я растягивал иногда на несколько дней. Результатом этих трудов стал огромный том, сотворенный мною в формате ин-фолио, содержащий добрых две тысячи страниц. Все иллюстрации в нем были живыми, а страницы с текстом, говорящими.

Мой зам по адским делам, оказался парнем очень настырным и въедливым. Он немедленно сотворил себе большой альбом и, рассматривая рабочий проект, тут же стал делать себе пометки на память. Тем временем, я принялся извлекать из своего Кольца Творения большие, круглые, магические бутыли, изготовленные из прочнейшего хрусталя, с пробками, залитыми синей мастикой и опечатанными личной печатью Вельзевула, на которую было наложено магическое заклятье. В бутылях бесновались плотные сгустки мрака, - черные души всяческих гнусных негодяев. Они выли и осыпали меня проклятьями на всех языках Зазеркалья.