Голубой Ютон - Квинтус Номен

патроны в магазины и сделанные Ксюшей обоймы (для быстрой перезарядки тех же магазинов), вошла уставшая Даша, принесшая с собой миску с едой:

– Ир, мужики очень приличную кашу с мясом спроворили. Давай, подкрепись пока горячая.

– А ты?

– Пока не хочется… Вот вроде должна бы уже привыкнуть – и все равно дремучесть местных просто поражает.

– Ты о чем?

– Они женщин и детишек этих резали и на кольях развешивали чтобы заразу напугать и прогнать. У них, на наше счастье, очередная эпидемия коклюша.

– На счастье?!

– Счастье что не холера какая-нибудь. Впрочем… Алёна давно уже обещала прививку АКДС сделать. Со столбняком у нас хорошо – в смысле, культура есть. Насчет дифтерии – Тихон вроде говорил, что в Пантикапее она довольно часто встречается… ну, если он ничего про симптомы не напутал. Маша Павлова – она за пару месяцев до переноса прививку делала – сейчас туда поехала за культурой. То есть не в Пантикапей, Тихон обещал больного раба к пересадке на Волге привезти. А сейчас у нас и коклюш есть… Конечно, все войско я на карантин посажу, не говоря уже о рабах тутошних. А больных… у нас, слава богу, хоть эритромицин есть, так что поможем чем сможем. И будет у нас АКДС, еще детская смертность подсократится. Брунн вернется – отправлю ее с культурой к Алёне, пусть быстрее вакцину делает.

– А она где?

– Глубокоуважаемая Бруннхильда Фердинандовна с войском поехала их главный город зачищать: двое тутошних из рабов обещали дорогу показать, туда будины тоже несколько пленных женщин повезли. Это вроде недалеко, день-два пути. Два – если пешком идти, так что решили не ждать: вдруг кто от нас сбежать смог? Да и пока наше войско все с коклюшем не слегло, нужно местных язычников прижать к ногтю окончательно. Копоть, конечно, хотел чтобы ты туда отправилась: ты же сейчас Великая богиня войны, в одиночку половину деревни этой зачистила. Честно говоря, я вообще удивилась что Копотевым воякам ты кого-то оставила… сколько раз магазины перезаряжала? Короч вроде сказал, что за тобой больше сороки числится, а то и за полсотни.

– Я, когда увидела, как они тот женщине живот режут…

– Не переживай, ты лично только разве что тех трех старух с каменными ножами завалила, и правильно, кстати, сделала: этих мразей только и стрелять на месте. А прочих – больше подранила: с твоей пукалкой чтобы убить нужно в голову стрелять разве что, так что их уже ребята Короча добили. Ну и я тоже слегка им помогла: в ПМ патронов меньше входит, чем в твой «Форт», но зато уж валит гадов наверняка. Опять же шума больше, паники – так что мы практически без потерь их зачистили, пару царапин у парней можно не считать. Но в основном, конечно, парни поработали: по нынешним временам наш арбалет – это настоящая вундервафля, так что ребята просто превратили будинов в ежиков, причем всех. Но тоже правильно сделали: вообще всех взрослых будинов живыми оставлять нам просто нельзя. Их уже не перевоспитать, у них религия такая… жестокая, и они все фанатики в этом плане. Кстати, там мужик один, из рабов – он очень неплохо язык будинский знает. Я к чему: может ты с ним поговоришь?

– Зачем?

– Язык вообще на местный… то есть на приокский не похож. Брунн сказала, что есть какие-то признаки протоиранские, и что ты точнее определить сможешь.

– Ага, я прям с детства протоиранила!

– И она тоже, как я поняла. А еще этот мужик сам из лугов, и вот его родной язык – по словам Брунн, я тут вообще не причем – тебя точно заинтересует. Они с Лерой на тему местных племен общалась, и вот по лугам в научной среде общего мнения не было: то ли они кельтские лугии, то ли славянские лужане. Тебе все равно сейчас делать больше нечего: ты у меня тоже на карантине, войско уже уехало, так почему бы Лере пока не помочь уточнить историческую истину?

К «главному городу» союзники отправились на восьми «вельботах Маркуса»: нужно было подниматься на три десятка километров вверх по небольшой реке, а на лодьях шли бы медленнее пешехода. Да и «освобожденный» городок нужно было кому-то охранять.

На первом же привале Ангелика, все же отправившаяся в поход, подошла к Брунн:

– Эти экс-рабы говорят, что город осаждать нельзя: будины, когда их города берут в серьезную осаду, начинают вырезать рабов – чтобы лишних ртов не было. А штурмовать его с ходу… там, по их информации, народу под тысячу – и это если рабов не считать, к тому же вокруг города высокий вал с деревянной стеной.

– Интересно… но все же сначала нужно своими глазами посмотреть, может что и придумаем.

– И еще, тут уже и придумывать не надо – первым делом нужно выгнать будинов из домов вокруг города, и выгнать быстро: они, когда в город за стены прятаться убегают, тоже рабов сначала режут.

– Это, думаю, сделаем. Ты пока парням нашим об этом расскажи…

К «столице» лодки подошли часам к шести вечера. Город оказался не очень большим – он занимал примерно гектар, и был действительно окружен невысоким – с метр – земляным валом со стоящим на гребне вала даже не частоколом, а высоким, метра под два, плетнем. Довольно старым, местами покосившимся – но все же существенно мешающим тем, кто на город решит напасть. Вот только приплывшие нападать не спешили.

Сначала они зачистили два десятка хижин, стоящих вокруг города, довольно далеко от его стен. Впрочем, там и зачищать-то особо было нечего: хозяева, бросив имущество и, что особенно порадовало, рабов, поспешили укрыться за стенами города. И было почему так поспешить.

Будины что-то заподозрили еще когда лодки только приближались к городу, и человек тридцать с разнообразным оружием в руках решили было гостей на берег вообще не выпускать. Но что такое тридцать человек с дубинами или даже топорами против полутора сотен арбалетов? А остальные будины спрятались в городе и под стрелы решили не выскакивать. Но так как гости, выйдя на берег, особо к воротам не стремились, местные решили выяснить, зачем те вообще приперлись…

Осторожно выяснить, не нарываясь – и сначала просто несколько человек вышли из этих ворот и начали разглядывать (как им казалось, издали) прибывших. Издали – это метров со ста, так что Брунн с помощью СКС («в варианте для снайперской стрельбы» – других-то не было) довела до наблюдателей, что стоять у ворот невежливо, а