Голубой Ютон - Квинтус Номен

у нас все же большой недостаток. Но это ты уж сама решай, в смысле насчет наших денег вообще. А я зачем пришел: Вера сказала, что летом она хромовую руду привезет, так мне еще и никель нужен будет. Немного…

– До Петсамо она точно не доедет, так что не надейтесь!

– А я и не думал даже про Печенгу. Просто прочитал, что в смоленской болотной руде никеля до двух процентов бывает. Мне много-то не надо, если даже тонну подшипниковой стали варить, то три килограмма всего. Половина конечно выгорит, так что если килограмм двести руды из-под Смоленска притащить…

– И как?

– Ну, будинов-то бить всяко по Десне пойдете. А там свернуть в Днепр…

– Мы никаких будинов бить не пойдем! Копоть с Корочем пусть что хотят делают, а у нас других дел невпроворот. И Леночка тоже не пойдет, она в соляной поход уже назначена. Там олово привезут, медь, свинец – кто все это охранять будет?

– Я вот что подумал: Ксюха нашла у меня в подвале пробойник старый. С победитовым наконечником, и из него выточила два резца к своей строгальной машинке. Она, конечно, резцы теперь бережет, медленно стволы строгает, но в месяц ее мальчики делают по пятнадцать штук. Уже около сорока штук сделала, а патронов к этим карабинам у нас просто завались. Может, пора мальчишек из школы с огнестрелом познакомить? Если на соляной теплоход взять десяток парней с карабинами, то…

– Нет! – одновременно воскликнули и Лиза, и Марина. После чего Лиза пояснила:

– Эти мальчики еще не наши. Да, они уже четыре года у нас живут, учатся, но они росли в своих деревнях и городах, у них нет нашего понимания, если без лишнего пафоса говорить, верности своему народу. У них самого понятия «народ» еще нет. И даже понятия «племя» нет.

– Как нет? Тот же Эрих – всем говорит, что он фенн, и гордится этим! Или даны…

– Эрих «из феннов», а фенны – это не народ. Это место жительства. Родители его, между прочим, уже «из води», они к феннам приплыли с другого берега Маркизовой лужи и тут же сами фенами стали. Не только его родители, там лет сорок-пятьдесят назад феннов жило пару тысяч, а к ним перебрались и води, и суми какие-то – и все они тоже сразу стали феннами. Причем суми переехали оттуда, где сейчас живут даны. А даны – это в примерном переводе означает «маленькие и рыжие, которые живут вокруг Аландских островов».

– Интересно…

– Это не интересно. Интереснее, что мы тут все – то есть вообще все от феннов со свионами и до, пожалуй, Нижнего Поволжья, если не еще дальше – русы. Не народ, не племя, а просто «люди со светлыми волосами и голубыми глазами».

– Ну, глаза-то у нас не голубые…

– Просто у других племен голубых глаз вообще не бывает, но это не важно. Важно то, что пока у нас не появится народ, огнестрел будет исключительно во власти богинь. Ксюша сейчас делает по одному карабину на каждого из нас, причем включая детей… наших детей. Включая грудничков даже, впрок, чтобы были. И, пока резцы не сломаются, постарается сделать по одному-два запасных: похоже, что стволы получаются не особо-то и долговечные.

– Ага, потому что нужен еще молибден и ванадий… кроме никеля, конечно.

– Михалыч, можете хотелки свои мне каждый день заново не повторять, у меня все давно уже записано. Хотя, если в Смоленск через Вязьму идти… Мам, ты не помнишь, у кого в Угре приятели были?

– У Жвана жена вроде оттуда, она в ноябре рожала… или в октябре?

– А сам Жван сейчас где?

Раньше Жван заправлял четвертой ватагой в городе. Старшей заправлял Бата, и в ней было половина сороки крепких, сильных мужиков. Первой заправлял старший сын Баты, второй (в которой было на двух парней больше, чем в первой) – старший сын Уйки, нынешней жены Баты и главной в городе. Наверное поэтому вторая ватага реже других ходила на охоту, но в самом городе выполняла большую часть работы: дома чинить и лодки – все же работа мужская. Опять же огороды… Третью ватагу водил второй сын Баты, и водил очень хорошо – они вот уже который год больше всего приносили в город мяса лесных лошадей. Самой же важной – пятой – ватагой раньше заправлял старый муж Уйки, а когда он помер, то ее стал водить Гвор. В ватаге вообще были одни старики, а Гвор и в ней смотрелся хуже всех – но именно эта шестерка приносила в город три четверти всех шкурок горностая.

У Жвана в ватаге людей было меньше всех: кроме него еще четверо парней. Но парней, которые с ранних лет успели много раз пройти реки и летом, и зимой – так что сейчас они ходили во все торговые походы. Не просто ходили, а были в таких походах главными. Уже два раза Жван успел сходить на торг без отца – после того, как отец взял Уйку новой женой, он предпочитал на торг больше не ходить. Но, похоже, это были последние два раза – не потому что кто-то другой смог бы провести людей на торг лучше, а потому что больше этого не требовалось.

Появившиеся неподалеку волшебницы продавали жителям Веты соли больше и дешевле, чем ее можно было купить на любом торге, а все остальное люди и сами могли сделать. То есть раньше думали, что могли – но лишь потому что не знали, что есть в мире еще очень много того, что самим не сделать, но без чего прожить гораздо труднее…

После того как Жван договорился с богинями, что те помогут городу с едой, а плату возьмут потом, уважение к четвертой ватаге в городе возросло. Уйка даже освободила всю ватагу, причем вместе с семьями, от любых работ в городе – отправив ее всю отрабатывать богиням долг. Понятно, что такой долг простой работой не отдать, но пока охотники не принесут шкуры и не сделают обещанные богиням меха, нужно же показать свою благодарность за такую помощь. А когда богини сказали, что эти тыквы вырастить очень трудно, если не знать как и очень просто если знать, вся ватага приняла решение у богинь этому научиться. Не только тыквы выращивать: парни увидели, что богини учат обычных детей ставить большие красивые дома, строить лодки из многих досок, выращивать птиц, которые дают огромные яйца каждый день и вырастают размером с глухаря за три