"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард

— Пусть лучше его ищейки лают, если он хочет продолжать выпивать здесь.

Карлос удаляется обслуживать других клиентов. Я вижу, как некоторые из них пялятся на меня в зеркало за стойкой бара. Сегодня хорошая публика. Никто не пытается заговорить со мной.

Я допиваю остатки коктейля из собачьего дерьма и ставлю стакан, чувствуя тошноту. Вот на что мы готовы, чтобы оставаться уродливыми. Я проверяю свои руки, надеясь, что может смогу увидеть, как шрамы обратно вырастают прямо у меня на глазах, как волосы Лона Чейни младшего[330] в «Человеке-волке»[331]. Ничего. Я не могу жить без шрамов. Бьюсь об заклад, если вежливо попрошу, то кто-нибудь из присутствующих привяжет меня к своему заднему бамперу и протащит несколько кварталов. Я как восстанавливающийся после травмы марафонец. Только мне, чтобы восстановить свою дыхалку, нужно снять несколько слоёв кожи. Разве я так много прошу? Где Мейсон и Аэлита, когда ты нуждаешься в них? Они бы протащили меня в Аламогордо[332] и обратно.

Враги убивают тебя ножом в спину. Друзья убивают добротой. В любом случае ты покойник.

Мне не следовало так наезжать на Аллегру, но я не мог просто стоять как истукан, когда она открыла рот. Есть вещи, которые ты думаешь, и вещи, которые произносишь вслух, и это очень разные штуки. Можно было ожидать, что кто-то вроде неё, полгода изучающий худу, должен бы это знать. Ты никогда не говоришь вслух: «Дьявол — твой папочка». Неважно, что так думаешь ты и все остальные в комнате. Ты не произносишь эти слова. Слова — это оружие. Они проделывают большие кровавые отверстия в мироздании. И слова — это кирпичики. Произносишь что-нибудь вслух, и оно начинает твердеть. Произносишь это достаточно громко, и оно становится стеной, через которую тебе не пробиться. Последнее, что мне нужно, это большой кирпичный Люцифер у меня на пути.

Какой ребёнок захочет иметь отцом Люцифера? Он бы дарил тебе самые дерьмовые на свете рождественские подарки. С другой стороны, он бы устраивал отличные вечеринки на Хэллоуин.

Карлос возвращается с бутылкой.

— Хочешь ещё, чтобы смыть привкус во рту?

— Половину. Спасибо.

Какая-то женщина что-то говорит парню на соседнем со мной стуле.

— Та симпатичная рыженькая в блузке от Гуччи. Она смотрит на тебя всё время, что я здесь. Почему бы не подойти и не поздороваться?

Парень оглядывается и встаёт. Женщина скользит на его место.

Узнаю этот акцент. Оборачиваюсь и смотрю на неё.

— Бриджит?

— Мне бы хотелось сказать тебе, что тебя нелегко найти. Что мне пришлось рыскать по закоулкам Лос-Анджелеса, чтобы выследить тебя. Правда в том, что тебя до смешного легко найти. Все друзья Саймона знают, где ты пьёшь.

— А они знают, где я беру свои донатсы?

— Не вполне уверена, что знаю, что это такое.

— Глазурь и жир, а между ними маленькое пирожное. Иногда сверху шоколад. Иногда в них кладут промышленные отходы, которые по вкусу напоминают вишню или яблоки. Это как есть сахарные мины.

— А-а. Ты имеешь в виду кобли. Да, я их обожаю.

— Нет. То, что ты ела дома, наверное, напоминало еду. Ты не в Америке, пока не съешь американский донат.

— Значит, мне нужно попробовать. Возьмёшь меня с собой?

— Если пообещаешь не рассказывать друзьям Ричи. Мне всё равно, что они знают о местечке Карлоса. Ему больше денег. Но человек должен иметь возможность спокойно наслаждаться оладьями.

— Это будет наш секрет. Это красное вино? Помираю с голоду. Не возражаешь?

— Это не вино.

Она фырчит и отплёвывается. Ругаясь по-чешски.

— Что это за жуткая дрянь?

— Царская водка. На любителя.

Появляется Карлос со стаканом воды.

— Выпейте, иначе к утру у вас не будет никаких вкусовых рецепторов.

— Бриджит, это Карлос. Карлос, Бриджит.

— Приятно познакомиться, Бриджит. Мы где-то встречались?

— Она снимается в фильмах. Возможно, ты видел один из них. Она известна под именем Бриджит Бардо.

— О, да.

Он кивает. С полуулыбкой, очевидно, не зная, что делать со своим лицом.

— Конечно. Ладно.

Другой посетитель делает ему знак принести выпить.

— Думаю, ты заставила его покраснеть, — говорю я.

— Как мило. Не думала, что калифорнийцы способны краснеть.

— Это исчезающий вид. Правительство окольцовывает их как кондоров и панд.

— Ты совсем не такой, как я ожидала. Ты ужасно глупый, Джеймс.

— Я происхожу из давнего рода сказителей небылиц. Наш фамильный герб представляет собой пули над скрещёнными пальцами, а под ним надпись: «Чушь собачья юбер аллес[333]».

Она достаёт из сумочки сигареты, но Карлос её останавливает.

— Прошу прощения. Здесь нельзя.

— Я в баре, полном вампир и ведьм, но чего люди опасаются, так это моей сигареты.

— Добро пожаловать в Америку, где все живут вечно и все прекрасны, если у вас есть деньги.

— Зачем ты пьёшь этот ужасный напиток?

— Дурная привычка, которую я приобрёл по ходу дела.

— Когда ты пропадал?

— Пропадал, ага.

— И ты продолжаешь его пить? Мне казалось, тебе должно хотеться забыть о том месте.

— Нет. Я не хочу ничего забывать. Ни единой секунды.

— Почему?

— Потому что кое-кто должен мне за это. За каждую секунду, что я был там. За каждый удар. За каждую дурную привычку и каждый дерьмовый сон. И за Элис.

— А вот и ты. Тот человек, которого я искала. Он прятался в твоих глазах. Глазах убийцы.

— Что ты здесь делаешь, Бриджит? Разве Ричи не должен покупать тебе Францию или что-то в этом роде?

— Саймон прямо сейчас с мистером Макхитом. Я не жду его возвращения в ближайшее время. Он говорит, что они обсуждают фильм, но мне кажется, что он лжёт.

— Он пытается пересмотреть условия сделки со своей душой? Я бы с удовольствием послушал этот разговор.

— Саймон может быть очень убедительным.

— В это я верю.

Меня чертовски бесит, какая она красивая. Я видел, как друзья проходили через это. Влюблённость в порноактрис может оказаться сродни подсаживанию на Твинки[334]. Обычно это скорее пристрастие, чем еда. И те и другие такие сладкие и ох как неотразимые, и с этим ничего нельзя поделать. Потом ты начинаешь ревновать, либо ей наскучивает, и сладкому форсажу приходит конец. Раздаётся треск, и вот ты подавленный, беззубый, одинокий и с крошками на простынях. Мне не нужно вести Бриджит в «Пончиковую Вселенную». Она и есть «Пончиковая Вселенная».

А может я просто говнюк, напуганный её баллистической красотой и ищущий повод сбежать, как ребёнок, который никогда не мог понять, как разговаривать с девочками.

— Ты так и не сказала, зачем пришла.

— Хотела увидеть Лос-Анджелес не только из окна лимузина. И наш разговор на вечеринке прервали. Слышала, что пропустила всё веселье, когда вы с мистером Макхитом ушли.

— Веселье вроде дырки от пули в боку.

Её глаза расширяются.

— Правда? Дай взглянуть.

Ладно. Может, я был слишком резок. В конце концов, возможно, она нечто большее, чем донатсы.

Я встаю и задираю рубашку. Она поднимается со стула и присаживается на корточки, чтобы получше рассмотреть повреждение. На нас глядят со всех уголков бара, и на этот раз я их не виню. Эта публика, наверное, считает, что порнозвёзды каждую ночь устраивают мне медосмотр. Лучше так, чем они будут знать, что большая часть моей светской жизни проходит в пьянстве и совместном просмотре с головой покойника «Убийц».

— На тебе всегда всё так быстро заживает?