Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы. - В. Наумов

Председательствующий тов. Хрущев. Слово имеет товарищ Кецхове[163]. Подготовиться товарищу Арутинову (Армения).

Председательствующий тов. Хрущев. Слово имеет товарищ Арутинов. Подготовиться товарищу Андрееву Андрею Андреевичу.

Арутинов. Постановление Президиума Центрального Комитета по разоблачению авантюриста Берия и аресту его я считаю правильным ленинско-сталинским подходом к оценке поступков Берия, этого карьериста и авантюриста, который прибегал к любым средствам ради захвата власти.

Я последние 7–8 лет не встречался с Берия, но когда был в Грузии, я работал в тот период, когда Берия был секретарем ЦК и секретарем краевого комитета партии. Черты, которые выявились в последнее время у Берия, о чем мы узнали в деталях из доклада товарища Маленкова и выступлений членов Президиума, эти черты проявлялись у него и раньше. Это карьеризм, безудержное стремление к власти, он все соподчинял этому — и свое отношение к людям, свое отношение к партийным кадрам, отношение к руководителям партии и правительства и то поведение, о котором товарищ Ворошилов говорил в отношении провокации со стороны Берия против Серго Орджоникидзе в последние годы его жизни.

Берия к кадрам относился исключительно с точки зрения использования их не для интересов партии, а для того, чтобы самому продвинуться выше к руководству. Он имел обыкновение в отношении к руководящим товарищам — к министрам или к другим работникам, которые имеют доступ к руководству и могут замолвить о нем слово, — быть чуть ли не подхалимом, он устанавливал подхалимские отношения до поры до времени, пока он не использует его, а потом он начинает высмеивать в недоступных формах, лаконично, двумя-тремя словами, с тем чтобы расхолодить политическое лицо любого руководителя.

Ставится вопрос: каким образом все ранее известные отрицательные черты приняли такие чудовищные формы и никто этого не заметил, своевременно не принял меры? На мой взгляд, одно обстоятельство дает объяснение этому вопросу — это то, что Центральный Комитет совершенно правильно провозгласил лозунг единства и сплоченности как рядов партии, так и в первую очередь руководящего ядра партии и правительства как основную задачу, стоящую перед партией после смерти товарища Сталина.

Наши партийные организации с исключительным одобрением приняли призыв Центрального Комитета. Именно этот совершенно правильный призыв и правильная постановка вопроса могут заполнить ту большую утрату, которую партия потерпела со смертью товарища Сталина. Мне кажется, что Берия хотел использовать обстановку единодушия и сплоченности в своих карьеристических интересах, будучи убежденным, что в этой обстановке так легко не пойдут на разрыв или осуждение его авантюристических действий, использовал эту обстановку и стал класть ноги на стол, в чем мы убедились после ознакомления с фактами.

С другой стороны, обстановка единодушия членов Президиума ЦК и помогла его разоблачить. Всем известно, что он Сталина боялся, давно боялся его, еще с тех пор, как работал в Грузии. После смерти Сталина он почти перестал считаться с руководителями партии и правительства. Я его не видел последние годы, но по тем документам, которые читал в приложениях к протоколу Президиума, убедился, что этот человек ни с кем не считается, превыше всего ставит свое личное я, пытался давить на партию, чтобы занять определенное положение преемника нашего вождя товарища Сталина.

Зная его карьеристические черты, когда я читал эти документы, меня брал страх за угрозы единству руководства партией. Меня страх взял и на Красной площади, когда вторым выступил Берия. Тогда я подумал, что, если он окажется в руководящей тройке, он обязательно потянется к полной власти. У него никакой партийности нет, нет никаких принципов в своих действиях, точно так же у него никогда не было такой преданности к Сталину, какую он пытался изобразить изданием книги по истории закавказских партийных организаций. Правильно здесь сказал товарищ Молотов, что эта книга составлялась не им, это не его труд по истории закавказских партийных организаций.

Он ведь не читал ни одной книги. Как он мог поднять партийные архивы, поднять эти документы? Многие знают, работающие в Грузии, что в составлении этой книги участвовал некий Бедия и ренегат, известный в Грузии меньшевик Павел Сакварлидзе. Я не знаю, почему грузинские товарищи не говорят об этом. Вот кто писал эту книгу. (Оживление в зале.) Все дело заключается в том, что партийные архивы были подняты раньше, чем могли бы поднять наши центральные партийные учреждения. Вот история этой книги. Книга была издана с целью карьеры. Он добился признания того, что Берия является одним из сталинцев в закавказских организациях, который первый увидел исключительную роль товарища Сталина в борьбе за создание нашей партии.

Хотел бы сказать еще в отношении некоторых кадров. Известно, что Берия, будучи непартийным человеком, будучи непринципиальным, был настоящим атаманом. К кадрам подходил с точки зрения их личной преданности ему. Он не признавал, не уважал ни капельки партийность в человеке. Он мог любого загубить, любого преданного партии человека. Известно, сколько хороших партийных кадров перебито было им в Грузии в 1937 году лишь потому, что многие из них его не признавали. Мне кажется, что во многих местах рассажены такие кадры, которые не партии, а лично ему были преданы. Для чего он это делал, нам стало, известно сейчас. Поэтому с точки зрения вынесения уроков из этого большого события и с точки зрения того, чтобы мы все помогли бы партии провести необходимую работу, нужно тщательно изучить кадры, расставленные со стороны Берия по некоторым участкам.

Шаталин. А Вы подскажите.

Арутинов. Здесь речь идет об МВД, речь идет о некоторых закавказских работниках.

Голоса. Правильно.

Арутинов. Я, не считая себя посторонним человеком для Грузинской республики, делаю выводы из выступлений грузинских товарищей на этом Пленуме ЦК. Голоса. Правильно.

Арутинов. Я, товарищи, долго не затяну. Я вспомнил тот период, о котором я был в курсе дела, и какие антипартийные черты замечал тогда у Берия. Должен сказать, что сейчас Президиум Центрального Комитета может быть к партии, в том числе партийные организации Закавказья и трудящиеся Закавказских республик единодушно одобрят и еще теснее будут сплачивать свои ряды вокруг ленинско-сталинского Центрального Комитета и нашего советского правительства. (Аплодисменты.)

Председательствующий тов. Хрущев. Слово имеет товарищ Андрей Андреевич Андреев. Подготовиться товарищу Тевосяну.

Андреев. Товарищи, я считаю очень правильным, что наш Президиум не ограничился простым сообщением, а решил провести по делу Берия обстоятельное обсуждение на Пленуме для того, чтобы выявить действительное лицо этого врага, его цели, его тактику и извлечь из этого все необходимые уроки.

Берия — это необычный тип тех врагов, с которыми раньше боролась наша партия, и он проводил необычную тактику по сравнению с прежними разоблаченными врагами.

Верно, что он был (вчера товарищ Завенягин, выступая, говорил об этом), он был бюрократ, груб, циничен, плохо относился к людям, но это было бы слишком простым объяснением лица этого врага. Мне кажется, что из тех ясных сообщений, которые сделал товарищ Маленков в докладе, выступлений членов Президиума и членов ЦК на Пленуме видно, что в лице Берия разоблачен старый провокатор, которым он был, несомненно, задолго до перевода его в Москву. Теперь стало очевидно, что и его брошюра, которая так превозносилась некоторое время, была лишь подходом к началу его широкой вражеской работы.

Я не согласен с товарищем Завенягиным, что Берия — недалекий человек. Нет, товарищи, мы не должны преуменьшать его способностей и вреда, принесенного им. Это был умный, очень ловкий враг, иначе он давно бы был разоблачен, а он продержался смотрите сколько времени. И, наконец, видно, что это был матерый, очень коварный и опасный политический враг международного масштаба, агент империалистов. Я думаю, что в этом сомневаться не приходится, он был не одиночка.

Голоса. Правильно.

Андреев. Если он у нас в стране не мог иметь более или менее большого количества своих сторонников, ш он опирался безусловно на какую-то силу, и эта сила его питала, толкала, диктовала. Он безусловно был международным агентом империалистов. Опыт говорит нам, что все разоблаченные до сих пор враги партии и Советской власти так или иначе были связаны с иностранными разведками или генштабами, откуда им и давались директивы. Берия не мог быть исключением. Возможно, что на него делали ставку как на диктатора фашистского типа. И я думаю, что из этого мерзавца надо вытянуть все жилы, чтобы была ясная картина его отношений с заграницей, кому и как он служил. тогда нам откроется очень многое. Мы далеко еще не все знаем о нем, следствие должно раскрыть все стороны его вражеской работы. Но и сейчас то, что рассказали товарищи члены Президиума, ясно, что он имел тщательно разработанный, конечно, не одним им, а продиктованный его хозяевами план ликвидации советского строя в нашей стране.