Инстинкт Убийцы. Книга 1 - Элеонора Бостан

сделала глоток из бутылки и оглянулась в зал. Народу стало больше, рабочий день подходил к концу, и многие люди спешили сюда по привычке заливать усталость и раздражение алкоголем. Когда Фатима вошла в это заведение, народу было не так много, поэтому гул голосов не перекрывал незатейливую музыку, льющуюся из динамиков, развешенных по углам помещения, но теперь, когда народ стекался сюда, бар наполнился не музыкой, а громким смехом и криками хриплых голосов. Уж лучше бы я и дальше слушала незатейливый шансон, вздохнув, подумала девушка, крики этих уродов меня с ума сведут. Люди все прибывали, и места у бара постепенно заполнялись мужчинами и женщинами с усталыми лицами и пустыми глазами, она сразу же заказывали себе выпивку и жадно прикладывались к бутылкам и стаканам, как умирающие от жажды, нашедшие вдруг родник. Однако горничная, сидевшая в нескольких местах от Фатимы, по-прежнему была одна, хотя явно кого-то ждала – она то и дело поглядывала на часы и на входную дверь.

Примерно через полчаса в бар ввалилась очередная порция работяг, среди которых было две женщины такого же несуразного вида, как и главная горничная. Они пошарили по толпе глазами, а потом сразу же двинулись к бару, радостно улыбаясь золотыми зубами.

– Женька! – завизжала одна из них со свинячьим лицом, обрамленным мелкими кудряшками жирных волос, – Давно ждешь?

Светловолосая горничная тут же обернулась на крик, так же по-идиотски улыбаясь и держа в руке бутылку с пивом.

– Анька! Светка! – радостно затрубила она, стараясь обнять подруг свободной рукой, – наконец-то! А я сегодня пораньше сдернула, завтра пахота начнется, а сегодня можно и отдохнуть! Да, девки?

«Девки» радостно закивали, размещаясь на свободных местах рядом с подругой, причем обе были такой же комплекции, как и главная горничная. Одна из них оказалась совсем рядом с Фатимой, и девушка с отвращением, скрытым за безразличным, пустым как у всех взглядом, принялась рассматривать женщину, которую, судя по всему, звали Света. Она была такая же крупная, как и ее подруги, но была значительно моложе них, правда, красоту молодости портили угри, покрывающие все лицо. Красоты так же не прибавляли жиденькие волосы какого-то серого цвета, зализанные в крысиный хвостик на макушке молодой женщины, а довершала зрелище ее одежда – обтягивающие шорты по колено, натянутые на огромную задницу, и короткая кофточка на бретельках, едва доходящая до пупка… хотя, может она и не была такой короткой, если учесть, что пупок у этой «красотки» свисал на жировой складке почти до паха.

Зачем же надевать такую обтягивающую одежду, с отвращением думала Фатима, хотя, с другой стороны, на нее что ни надень, все будет в обтяжку. Фатима вовсе не имела ничего против толстяков, когда она была еще ребенком, в ее другой жизни, она видела маминых подруг, некоторые из которых были немного худее этой троицы, но ни одна из них никогда не надевала ничего такого, что подчеркивало бы недостатки их фигуры. Те женщины выглядели опрятно и элегантно, эта же молодая свинья не вызывала ничего кроме отвращения и жалости. Впечатление ухудшало и ее поведение, как только все трое устроились, она тут же начала рассказывать им про свой день и хаять своего начальника на чем свет стоит, причем, делалось это так громко и с таким обилием матерных слов, что Фатима просто окаменела.

Все три подруги сосали пиво, как будто пили обыкновенный сок, и ржали на все заведение, перебивая друг друга и рассказывая о своей работе. Вскоре Фатима поняла, что свиноподобная Аня работает на вокзале в ларьке с сигаретами, а ее прыщавая подруга убирает в порту после рыбаков. Вот откуда такое обилие матов, поняла девушка, моряки, наверное, в этом непревзойденные чемпионы. Подруги наперебой поносили своих коллег, но обе замолкали, как только начинала говорить светловолосая горничная – она занимала самую высокую должность среди них, как-никак, она была начальником, пусть даже горничных, да и потом, работала она не на вокзале и не в порту, а на вилле самого посла, общалась с такими людьми! И начальница горничных вовсю использовала свое «высокое» положение – она разговаривала с подругами с легким оттенком высокомерия, которое приводило их в восторг, она никогда не подкуривала ни одной из них сигарету, зато стоило только ей взять из пачки свою «Вирджинию», как те наперебой подносили ей зажигалки. Фатиме даже стало смешно, несмотря на растущее отвращение, они вели себя как маленькие дети, попавшие вдруг в одну комнату с королевой из сказки.

Пока двое новоприбывших рассказывали про свой день, горничная молча пила пиво, слушая их с выражением достоинства и скуки на тупом лице, и Фатима подозревала, что когда они заткнутся, начнет говорить она, причем, сказать она могла много полезного, в отличие от ее подруг. И как они только подружились, недоумевала девушка, бросая осторожные взгляды на троицу, кучерявая Аня и светловолосая начальница горничных, которую, как оказалось, звали Женя, были примерно одного возраста, лет 45-47 на вид, а вот их подруга в шортах была намного моложе, не смотря на жуткую внешность и манеру поведения, Фатима была уверенна, что девушка не старше 30. Со сверстниками, даже если они захотели бы с ней общаться, ей, наверное, неинтересно, предположила Фатима, в таком возрасте люди любят гулять, знакомиться с молодыми парнями и ходить по дискотекам, а эта барышня явно любит другое времяпрепровождение. Медленно попивая свое пиво, которое она ненавидела, Фатима внимательно слушала разговор трех подруг, пытаясь выяснить что-то, что поможет ей в деле. Надо только подождать, успокаивала она себя, сейчас «чернь» выговорится, и заговорит «королева».

Но как только две подруги закончили свои рассказы, светловолосая женщина встала и противно и одновременно загадочно улыбаясь, сообщила им, а заодно и всем присутствующим, что ей надо «срочно отлить». Прыщавая Света решила составить ей компанию, а третья подруга осталась сторожить места, так как посетители все прибывали. Фатима огляделась и сразу же поразилась количеству прибивших людей, когда она только переступила порог «Кокоса», посетители здесь были, но их было наверное в три раза меньше, чем теперь – во всем помещении не осталось ни одного свободного стола или стула, а длинная барная стойка стала напоминать нитку бус, сделанную из людей.

Как это еще никто не занял место возле меня, удивилась девушка, наверное, просто не разглядели, ведь мой уголок самый отдаленный. Но не успела она додумать мысль до конца, как в ее сторону двинулся мужчина средних лет с выгоревшими на солнце светлыми волосами, которые она разглядела, как только он подошел к бару – возле стойки горели обычные, а не